Эшлин прищурилась, чтобы прочитать надпись, нанесенную золотом над клавишами: «Заутер». Название незнакомое, но инструмент определенно дорогой.
– Какой красивый рояль.
– Я купила его для Закари, – сказала Мэриан, и ее лицо слегка смягчилось. – Когда ему было десять. А через год он открыл для себя скрипку. С тех пор рояль собирает пыль, а я так и не могу с ним расстаться. Говорю себе, что однажды научусь играть, но времени никак не хватает. Однако на нем удобно держать фотографии. – Она указала на небольшую коллекцию снимков в рамках, отражающихся в глянцевой черной поверхности рояля. – Вот, это Закари, три или четыре года назад.
Эшлин рассматривала лицо на фотографии, скуластое и несомненно красивое. Ярко-голубые глаза, тонкий прямой нос, тяжелая волна темных волос падает на лоб. Особенное внимание привлекал его рот, с полными, чувственными губами – возможно, из-за едва сдерживаемой улыбки. Эшлин вспомнила детские снимки Закари, на которых он так же заразительно улыбался.
– Очень привлекательный парень, – сказала Эшлин. – Красивые глаза.
– Да, он всегда был очарователен. А здесь, в красной рамке, Илезе, его сестра.
Фотография тоже напоминала те, которые Эшлин видела в доме Итана. Светлые глаза и густые русые волосы, сдержанное выражение лица. Голова склонена набок, а взгляд, каким она смотрела в камеру, прямой и непоколебимый, почти дерзкий.
– Она у нас очень серьезная девушка, – с любовью сказала Мэриан. – Но с горячо любящим сердцем.
– Это видно, – улыбаясь, ответила Эшлин.
Мэриан подошла к двери, жестом приглашая их следовать за ней.
– Я как раз собиралась заварить чай. Предлагаю сесть и поговорить на веранде.
Они прошли через столовую с темно-красными стенами, длинным столом на десять персон и старинным сервантом, заполненным разноцветными тарелками и кувшинами. Комната выглядела как снимок из журнала: все идеально отполировано и сверкает чистотой.
Просторная и очень светлая кухня окнами выходила на галечный пляж и небольшую спокойную бухту. За бухтой к горизонту простирался серо-голубой океан, мерцающий под осенним солнцем. Перед окнами – деревенского вида стол из сосны, украшенный простой вазой с подсолнухами. У противоположной стены – буфет с керамическими кувшинами. Из-за всего этого на кухне создавалась атмосфера французской деревушки, резко контрастируя с более формальными гостиной и столовой.
– Значит, ты Итан, – сказала Мэриан, внимательно вглядываясь в его лицо своими янтарными глазами.
– Да.
– Похож на отца. Он всегда был красивым мальчиком. Хотя ты ростом повыше. Закари говорил, ты преподаешь в Университете Нью-Гэмпшира и написал несколько книг. Дикки, должно быть, очень гордился сыном, тем более что тот пошел по его стопам. Учитель и писатель.
Итан озадаченно сдвинул брови.
– Не помню, чтобы мы с Закари говорили о моей работе.
– После разговора с тобой Закари поискал кое-какую информацию, чтобы убедиться, что тебе… можно доверять. Его описание было таким: «Надежный парень. Тридцать два года. Профессор, писатель. В разводе, детей нет».
– Не хватает только отчета по кредитам.
Губы Мэриан чуть дрогнули.
– Не сердись. Закари просто защищает меня. К тому же, учитывая, что тебе известны все мои секреты, кажется справедливым, чтобы я узнала хотя бы немного о тебе – чтобы, так сказать, уравнять позиции. – Мэриан посмотрела на Эшлин оценивающим взглядом. – А ты – та самая подруга. Которая нашла книги.
– Да, – смущенно подтвердила Эшлин. – Меня зовут Эшлин Грир.
Вспомнив о книгах, она извлекла их из сумки.
Мэриан смотрела почти настороженно, ее руки так и остались прижаты к бокам, как будто она боялась даже притронуться к книгам.
– Положи их туда, – сказала она наконец. – На буфет.
Эшлин повиновалась и оставила книги рядом с сине-белой эмалированной миской, затем достала пачку открыток и писем и положила их сверху. Она обменялась неловкими взглядами с Итаном, пока Мэриан заваривала чай и ставила на лакированный поднос чашки, блюдца и тарелку с сахарным печеньем. Напряжение становилось ощутимым по мере того, как размеренное тиканье часов над плитой отмечало минуты.
Собрав все необходимое, Мэриан подняла поднос и кивнула в сторону стеклянных дверей.
– Откройте кто-нибудь, ладно? На террасу выходить слишком холодно, но с веранды вид почти такой же красивый, и там гораздо теплее.
Веранда оказалась целиком стеклянная, как оранжерея, и тянулась почти во всю длину дома. Эшлин замерла, восхищенная удивительным видом на море и небо. Только теперь она заметила, что задняя часть дома нависает над водой. От этого она почувствовала легкое головокружение.
– Прямо как стоять на краю света, – прошептала она с нескрываемым трепетом. – Просто дух захватывает.
Лицо Мэриан смягчилось от улыбки.
– Именно поэтому я и купила этот дом. И застеклила веранду, чтобы наслаждаться видом круглый год.
Они расположились за белым плетеным столом на стульях, обитых ситцем с цветочным узором. Мэриан наполнила три красивые фарфоровые чашки.
– Угощайтесь. Берите сливки и сахар. А это печенье только что из пекарни в центре города.
