– Пожалуйста, забудь, что я сейчас наговорила. Я тогда была ребенком и сильно страдала. Хотела найти виноватого.
– А твоя сестра?
– Что – сестра?
– Как она это восприняла?
Ты снова уклончиво пожимаешь плечами.
– Люди переживают утрату по-разному.
– Вы с ней были близки?
– Она меня вырастила, – произносишь ты, хотя это не ответ на мой вопрос. – Когда мама умерла, ей только исполнилось семнадцать, но Сиси заняла ее место так уверенно, словно готовилась к этому всю свою жизнь. Каждую минуту своего дня она посвящала заботе об отце: следила за домом, писала за него письма, организовывала званые обеды. Она стала для него незаменимой.
Звучит как-то натянуто, не то чтобы откровенно враждебно, но с ноткой неприязни.
– Немного странно, не так ли? Семнадцатилетняя хозяйка особняка? В этом возрасте большинство девушек думают о нарядах и женихах, а не составляют недельное меню.
Твои губы дрогнули в слабом подобии улыбки, которая не добавила тепла твоим глазам.
– Сиси всегда отличалась от других девушек. С юности у нее был настолько целеустремленный характер, что она могла броситься на боевую гранату, потребуй этого отец. Мы с сестрой никогда не были близки – ни до смерти матери, ни после, – но Сиси заботилась обо мне. Она обо всем заботилась. Трудно предъявлять какие-то претензии столь ответственному человеку.
– И все же что-то мне подсказывает, что претензии у тебя есть.
– Конечно, нет.
– Здесь только мы, – тихо напоминаю я. – Тебе не обязательно ее защищать передо мной. Как и отца.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Я вижу, как ты сдерживаешься, боясь выдать лишнее. Ты замыкаешься, едва я задаю вопрос о ком-нибудь из них. А если случайно и говоришь то, что думаешь, сразу же сдаешь назад.
– Конфиденциальность очень много значит для моего отца. И преданность. На самом деле это для него самое главное. Семья на первом месте. Но у него есть на то веская причина.
– Правда?
– Мой отец очень богатый человек, и кое-кому это не нравится. Некоторые жаждут увидеть его крах.
– Кто же это?
– В основном конкуренты по бизнесу. И газетчики.
– Вроде той, на которую я работаю. – Мы вступаем на опасную территорию. – Почему пресса желает ему зла? Он ведь просто частное лицо. Разве твой отец сделал что-то такое, что вызывает их неудовольствие?
– За прошедшие годы были… всякие истории. Слухи. – Ты снова отворачиваешься. – Неприятные.
– Какие слухи?
Высвобождаешь свою руку и смотришь на меня, плотно сжав губы.
– Ты задаешь вопросы, как журналист.
– Или как мужчина, который хочет знать о тебе все.
