– Ее настоящее имя – Джеральдин Эвелин Спенсер. Родилась в 1899 году в Чикаго, Иллинойс. Дочь Рональда П. Спенсера, который заработал состояние на угле и в качестве хобби владел серией второсортных ежедневных газет. Рональд и его жена Эдит плыли в Сенегал, когда их корабль «Африка» наткнулся на риф и затонул, унеся с собой шестьсот три пассажира. Джеральдин – или Голди, как называл ее отец, – только что исполнился двадцать один год, и она унаследовала все состояние. Около шести миллионов в 1920 году, что равнялось бы более чем тридцати миллионам сегодня!
Эшлин молчала, переваривая информацию. Наследница газетного бизнеса в возрасте двадцати одного года. Состояние, эквивалентное более тридцати миллионам долларов США. Неудивительно, что Голди было плевать, что о ней думают другие.
– Эшлин? Ты еще здесь?
– Да. Извини, просто задумалась. Как, черт возьми, тебе это удалось?
– Как я уже сказала: микрофильмы. А еще я обратилась за помощью к коллеге из Олбани. Как только поняла, кого ищу, дальше уже стало проще. Пресса, какой бы лояльной ни притворялась, никогда не стеснялась болтать про своих же коллег. Кстати, есть еще кое-что.
– Еще?
– Можно сказать, грязное белье. Я подумала, тебя это тоже заинтересует.
– Мне пригодится все.
– Ну она определенно была не самой типичной наследницей. Мужчины, выпивка, просто неуправляемая девчонка. Никто не ожидал, что она в самом деле возглавит издательскую ветвь папиной империи. Это вызвало настоящий переполох. Рональд Спенсер всегда был довольно умеренным в политике, не любил дразнить гусей. А вот дочь оказалась другой. С ходу дала понять, что ни перед кем не станет ходить на цыпочках. Засучила рукава и взялась за социальные проблемы: контроль рождаемости, заработная плата женщин, евгеника, детский труд. О нацистах тоже много что могла сказать. Не о тех, что в Европе. А о тех, кто, как она утверждала, жил прямо здесь, в США. Даже называла имена.
– Держу пари, она с треском провалилась.
– Да, среди друзей отца особой популярностью она не пользовалась, это точно. Ее причисляли к левым и к коммунистам, но мисс Спенсер все равно не отступала. У нее был талант находить компромат на важных персон. Взяточничество, коррупция, кумовство… Как только чуяла что-то тухлое, бралась за расследование – и сразу в печать. За свои годы уничтожила не одну шишку, причем самым безжалостным образом. Но ничто из этого не изменило ее репутацию тусовщицы. Однажды попала в облаву в каком-то джаз-клубе в Гарлеме. Я нашла фотографии, на которых ее увозят в полицейском фургоне. Конкурирующие газеты отлично повеселились, но ей было все равно. Фотографий мисс Спенсер довольно много. Всегда разодета в пух и прах. А таких украшений, как на ней, ты в жизни не видела!
– А что насчет связей с мужчинами?
– Слухи не врут. Молодые и старые, богатые и бедные – она любила всяких. Никогда не была замужем, но немного остепенилась, когда на сцене появился некто по имени Стивен Шваб. Похоже, он был ее давним протеже и любовным интересом. Насколько я поняла, работал в парочке ее газет, хотя не знаю, в каких именно и в каком качестве. Возможно, он был, как это называют… внештатным. Судя по всему, они в течение многих лет то сходились, то расходились.
У Эшлин по коже побежали мурашки.
– Значит, любовный интерес?
– Ну в этом плане не совсем ясно, хотя на нескольких фотографиях она действительно появляется с ним под руку. Красавчик, определенно моложе ее. В одной статье упоминается о его абсолютной преданности мисс Спенсер. Другая описывает его как начинающего романиста, чьи амбиции сильно перевешивают талант. Наверное, так и было, потому что я поискала, но не нашла ни одной книги его авторства. В любом случае он провел вместе с Голди последние десять лет ее жизни, и в завещании она оставила ему гору денег.
Эшлин сложила новые кусочки пазла. Стивен Шваб, молодой и красивый, работал в одной из газет Голди. Начинающий писатель, на счету которого нет книг. Возможно ли, что Хеми и Стивен Шваб – один и тот же человек? Если ее расчеты верны, Хеми было двадцать шесть, когда они с Белль встретились в 1941 году, а это означало, что сейчас ему за шестьдесят.
Эта мысль открывала новые возможности.
– Рут, тебе случайно не попадалась информация по поводу того, что стало с мистером Швабом? Где он сейчас?
– Да нигде. Он умер. Голди скончалась в семьдесят девятом, а он – пару лет спустя. Я пыталась узнать о нем больше, но, если не считать его связи с Голди, он, похоже, ничем не примечателен. В общем, умер.
Умер. Это слово оставило у Эшлин чувство смутной опустошенности.
– Ясно.
– Итак, теперь ты расскажешь мне, над чем работаешь? Должна сказать, своенравная мисс Спенсер меня чрезвычайно заинтриговала.
Эшлин прикусила губу. Теперь, когда известно, что история Белль и Хеми реальна, раскрыть подробности их отношений было бы все равно что предать их доверие.
