Десяток лет спустя, родив четверых детей и похоронив мужа, Сиси стала матриархом нашей семьи, арбитром хорошего вкуса и правильного поведения, а для меня – кем-то вроде тюремщика. Она считает своим долгом следить за тем, чтобы я полностью соответствовала желаниям отца, и обычно я делаю все, что от меня ожидают. Потому что так проще. Но только не сегодня вечером.
Выскальзываю в коридор и направляюсь к лестнице. Понятия не имею, как долго отец продержит тебя в своем кабинете и что ты подумаешь, когда выйдешь оттуда и узнаешь, что я ушла спать, бросив тебя на произвол судьбы. У тебя появилось много новых друзей. Пусть кто-нибудь из них тебя и провожает. Или, возможно, эту честь окажет Сиси. По-моему, ты очень ее заинтересовал.
Еще не дойдя до лестницы, слышу сзади приглушенные шаги. Поворачиваюсь и вижу, что ты идешь ко мне, но потом резко останавливаешься, сохраняя почтительное расстояние.
– Я ухожу, – спокойно говоришь ты.
– Уходишь? Но почему?
– Устал от этого вечера, скажем так.
Ты странно сдержанный. И злой.
– Что-то случилось? Вы поссорились?
Ты улыбаешься каменной улыбкой.
– Наоборот. Меня приняли весьма радушно. Еще пара недель, и научат меня секретному рукопожатию.
Хмурюсь, пытаясь понять смысл твоих слов, значение твоего тона. Мы ругаемся во второй раз за день, и это пугает.
– Не понимаю. Ты не ради этого пришел?
– Я пришел ради тебя, Белль. Потому что ты меня попросила, помнишь? Сказала… что просто хочешь, чтобы я был рядом. Вот я и пришел.
– Но едва ты появился, я будто стала невидимой.
Ты смотришь на меня, кажется, очень долго, уголки твоего рта печально опущены. Наконец делаешь шаг в мою сторону. Я жду, что ты прикоснешься ко мне, поцелуешь, пока вокруг никого нет. Но ты качаешь головой.
– Ты выставляешь меня перед своим отцом и сестрой, словно какой-то трофей, притворяешься, что едва меня знаешь, а потом сердишься, что я не смотрел на тебя тоскливыми глазами весь вечер с другого конца комнаты.
– Я и не ожидала…
Ты поднимаешь руку, прерывая меня.
– Ты, наверное, думаешь, что это какая-то игра, Белль. Бросаешь меня на несколько дней, потом дергаешь за цепь. И я должен прибежать по первому зову. Я был рад подстраиваться… какое-то время. Но сейчас все изменилось. Я больше не могу играть в эту игру.
Твои слова ранят как острые камни.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Только то, что в будущем тебе следует быть осторожнее с приглашениями.
