Вот только мы никогда не объяснялись друг другу в любви. Я – потому что мне нельзя этого говорить… А ты… Что ж, полагаю, это часть нашей молчаливой договоренности – ходить на цыпочках вокруг истины. Назвать вещи своими именами – значит тосковать по ним, когда придет пора с ними расстаться. И я не уверена, что смогу вынести тоску. Как и расставание.
Однако сейчас похоже на то, что ты уже со мной расстался.
Колючая тишина на линии напоминает, что Голди еще ждет моего ответа. Подумываю о том, чтобы все отрицать, но вдруг понимаю, насколько это бессмысленно. Откуда ей знать о наших встречах во время обеда? Только от тебя. Похоже, ты сам ей все рассказал.
Прощаюсь и вешаю трубку, после чего иду вниз по черной лестнице и выхожу через кухонную дверь. В гараже говорю Бэнксу, механику, что поеду в город за покупками, а затем встречусь с подругой за обедом. Ложь так легко слетает с языка – видимо, я хорошо научилась врать.
Почти два часа сижу в машине напротив офиса «Ревью», наблюдая за входом и ожидая твоего появления. Знаю, отчаянный поступок. Глупый, безрассудный порыв. Но прошлой ночью что-то произошло, и ты, кажется, винишь в этом меня, поэтому думаю, что имею право хотя бы узнать, в чем состоит мой проступок и имеет ли он какое-то отношение к твоей внезапной перемене адреса. Вы с Голди поссорились? Из-за меня? И если да, то потерял ли ты работу и жилье?
Мысль о том, что ты, возможно, уже направляешься обратно в Англию, гложет меня, пока я наблюдаю, как одно такси за другим высаживает пассажиров у подъезда. И вот наконец ты здесь.
Даю три коротких гудка. Ты машинально оборачиваешься, и сначала твое лицо остается пустым, а затем ты переходишь дорогу широким решительным шагом. Молча открываешь пассажирскую дверцу, садишься и только потом говоришь:
– Что ты здесь делаешь, Белль?
– Я звонила… Мне сказали, ты съехал… Я должна была тебя увидеть.
– Я думал, мы договорились…
– Меня не волнует, о чем мы договорились. Он сказал, ты съехал сегодня утром.
– Кто?
– Мужчина, который взял трубку. Что произошло?
Ты снимаешь шляпу, проводишь рукой по волосам. Впервые я замечаю, каким усталым ты выглядишь, словно всю ночь не спал и утром не принял душ.
Ты окидываешь меня взглядом прищуренных глаз:
– И давно ты ждешь? У тебя посинели губы.
Отвожу взгляд, горло сжимается.
– Не знаю. Пару часов. Нам нужно поговорить о вчерашнем вечере, Хеми. Пожалуйста.
– Нельзя нам тут сидеть месте. Заводи машину.
– Куда поедем?
– Ко мне.
<p>Сожалеющая Белль</p><p>(стр. 55–65)</p>5 ноября 1941 г. Нью-Йорк
