Ты молчишь всю дорогу, маневрируя на «Крайслере» своего отца в плотном потоке машин, поворачиваешь по моим подсказкам и наконец паркуешься там, где я тебе говорю.
Бросаю монеты в паркометр и веду тебя к шестиэтажному кирпичному дому с лифтом, втиснутому между более высокими соседями на Тридцать седьмой улице. Глянув украдкой по сторонам, ты входишь следом за мной. Мы идем мимо ряда металлических почтовых ящиков и хаотично расставленных стульев и столов, а затем поднимаемся по узкой лестнице. Ты держишь руку над перилами, словно боишься испачкать перчатки. Интересно, о чем ты думаешь?
Я останавливаюсь перед квартирой 2-Б, достаю из кармана ключ. Толкаю скрипучую дверь и отступаю в сторону. Ты с опаской заходишь в полутемное помещение. Наступает неприятный момент, когда я включаю лампу в гостиной и ты видишь, насколько бедная тут обстановка. По моим меркам – неплохая, хотя, конечно, далеко до кабинета твоего отца с его стенными панелями из красного дерева и роскошными кожаными креслами.
В гостиной стоит кушетка, обитая какой-то простой и практичной тканью, старое кресло и пара низких столиков. У дальней стены кухня, компактная, как корабельный камбуз, с красно-белыми шторами и раскладным столом. Дальше, из короткого коридора, видна спальня с бюро, письменным столом и двуспальной кроватью, накрытой выцветшим покрывалом. Мои чемоданы стоят в дверном проеме вместе с пишущей машинкой в футляре и стопкой потрепанных книг.
Ты обводишь все это взглядом и поворачиваешься ко мне.
– Это и есть… твоя квартира?
– Да, с девяти тридцати утра. У нас с Голди возникли… небольшие разногласия, поэтому я решил, что пришло время подыскать себе другое жилье. Не дворец, конечно, но я могу здесь спать и писать, а больше мне ничего и не нужно.
В твоих глазах блестит влага. Ты часто моргаешь, пытаясь остановить слезы, но уже слишком поздно. Я вздрагиваю от неожиданности, когда ты порывисто обнимаешь меня и плачешь.
– Я думала, ты уезжаешь домой… – хрипло шепчешь ты, затем запрокидываешь голову, чтобы заглянуть мне в лицо. – Когда я услышала, что ты сегодня утром съехал от Голди, подумала, что ты возвращаешься в Англию.
– Почему ты так решила?
– Вчера вечером, когда ты ушел… – Ты отводишь взгляд и смотришь в пол. – Так почему ты больше не живешь у Голди?
Отпускаю тебя и отхожу. Нужно увеличить дистанцию между нами, и я жалею, что не начал курить. Сигарета помогла бы отвлечься, занять чем-нибудь руки, а за ее неимением я засовываю руки в карманы.
– Мы повздорили, – признаюсь я неохотно.
