– Из-за меня?
– Помимо всего прочего.
– Она знает о нас.
В твоем тоне чувствуется обвинение. И, полагаю, заслуженное.
– Да.
Твое лицо каменеет, слезы забыты.
– Как ты мог все рассказать? Тем более ей? Она такого наговорила мне по телефону…
– Прости. Вчера вечером, когда я вернулся домой, началась ссора. А сегодня утром продолжилась. Она хотела, как лучше…
– Не оправдывай ее!
– Она считает, что с тобой я пересек черту, – отвечаю я. Это одновременно и честно, и не вполне правдиво. – Что потерял чувство меры.
– Чью черту? Ее?
– Нет, мою. Но она права. И вчера за ужином я тоже это понял.
– Что это значит?
Набираю в легкие побольше воздуха, словно готовлюсь прижечь спиртом рану, затем говорю:
– Это значит, что пора все прекратить, Белль. Чем бы это ни было, все должно закончиться. Прямо сейчас.
Ты прищуриваешь глаза.
– Из-за нее?
– Из-за нас. Из-за того, что между нами. Подумай, что будет, если станет известно о нашей…
– Интрижке? – говоришь ты голосом, который я едва узнаю.
– Не важно, как это назвать. Как думаешь, что произойдет, если про нас узнают? Ты дочь одного из самых богатых людей страны, помолвлена с одним из самых заметных молодых людей Нью-Йорка. А я…
Ты вскидываешь подбородок.
– А ты?
– Просто дурак, – отвечаю я. – Встречаюсь с женщиной, которая собирается выйти замуж за другого. За парня, единственным достоинством которого, помимо ширины плеч и призов по конному поло, является грядущее наследство от его отца. И можешь сколько хочешь вот так пристально смотреть на меня, как будто я тебя бросаю, но разве ты не понимаешь всей ситуации?
– Я не выбирала Тедди себе в женихи. Мне он никогда не был нужен.
– Но ты ведь ему не отказала? Ты надела его кольцо на палец и улыбалась, когда провозглашали тосты за счастливую пару. Я же был там, помнишь?
– Не надо… – Твой голос дрожит, а взгляд скользит к бриллианту, все еще сверкающему на безымянном пальце. – Пожалуйста, не говори о том вечере.
Я задел тебя и рад этому. Приятно наконец-то открыто высказаться о твоем женихе, как о человеке из плоти и крови, и не делать вид, что между нами не висит его тень.
– Почему же не говорить? Тот вечер назвали лучшим балом сезона. «Шикарный и незабываемый» – так, кажется, написали в «Таймс».
– Хотела бы я его забыть. Каждую минуту этого бала. – Ты резко умолкаешь, качнув головой. – Нет, не каждую. Где-то в самом его разгаре появился ты, во взятом напрокат костюме, с ухмылкой на лице и видящий меня насквозь.
