Роль, в общем, не удалась, образ не выстроился, несмотря на то, что некоторые черты бывшего Радиста Высоцкий воспроизвел правильно, логично. Почему случилась неудача? Ведь актер был уже достаточно опытен (фильм поставлен в 1973 году, снимался в 1972-м). За плечами почти десять лет в Театре на Таганке, немало киноролей, среди которых есть и мастерские работы. Думается, актер здесь мало виноват, вся причина — в драматургии. Одноплановость каждого персонажа, даже и главного героя, однонаправленность переживаний, обусловленная текстом декларативным, не дающим возможностей для усложнений образа, — преграждали всем актерам, занятым в фильме «Четвертый», путь к новым творческим свершениям. Актеры вынуждены были показывать, не перевоплощаясь, вещать, не сопереживая своим героям.
Запомнился грустноглазый, прихрамывающий Джигарханян, — его Гвиччарди был наивен, искренен и внутренне эмоционален. Самая яркая роль безусловно принадлежит Татьяне Васильевой. Естественность недалекой, эгоистичной, избалованной бабенки, приправленная самой откровенной эксцентрикой поведения делает ее Бетси образом, обращающим на себя особое внимание зрителя. Маргарита Терехова, прекрасная актриса, в своей положительной роли вдруг оказалась наименее впечатляющей, не запомнившейся. Судите сами: такие деланные, мелодраматические фразы трудно выкликать, оставаясь при этом реальным, жизненным персонажем: «Я готова умереть, только бы ты сделал это! И я не хочу жить, если ты этого не сделаешь!». Вернее всего, и Высоцкому помешали претенциозные диалоги и весь подобный же антураж вокруг его Четвертого.
А какого мнения единственный живой свидетель-неактер, тонко разбирающаяся в искусстве кино Ганна Ганевская?
— Если подумать о том, каким актером был Высоцкий по своему рождению, то это, конечно, не воспитанное мастерами и собственным опытом среднее дарование, а дар Божий, с которым он и появился на свет. Почему не получился Четвертый? Из-за сухой схемы симоновской пьесы, слишком трезвой заданности каждой фразы героя, отсутствия особого авторского нерва. Может быть Симонов разрабатывал эту тему, когда у него не было вдохновения, поэтому оно и на страницы не вылилось и, конечно, актеру не передалось. Достижения Высоцкого как актера в «Четвертом» — не выше и не ниже уровня этой пьесы, вообще этой картины. Всему причиной, повторяю, конечно, особенности симоновского письма, вошедшие в противоречие с личностью Высоцкого. Ведь Высоцкий как актер — это прежде всего его личность, а не особые актерские импульсы и перевоплощения. Он никогда не отходил от собственной личности, он искал в себе те черты, которые хотел бы передать своему герою, или те, которые, как он считал, были его герою свойственны. Естественный и темпераментный Высоцкий не мог стать полноценным рефлексирующим и, главное, деланным симоновским Четвертым.
— Убедительно! А теперь очень и очень кстати вспомнить нам об изложенных Вами же мотивах приглашения Столпером Высоцкого! Помните: «Четвертого нельзя сыграть, им можно только быть или иметь его задатки…» Может быть, и прав был Александр Борисович, рассудив так о симоновском Четвертом, но не прав, приняв за Четвертого Владимира Высоцкого. Не потому ли не получилась роль, что Высоцкий Четвертым — не был?! Вот и резюме в отношении Высоцкого-Четвертого. Есть и еще соображение, не менее важное: существует много пьес разных авторов, знаменитых в том числе, которые — не подлежат постановке на сцене или экранизации. Так называемые «пьесы для чтения». «Четвертый» — я совсем не исключаю этого варианта, — именно одна из таких пьес.
А теперь, — расскажите ли Вы о житье-бытье на съемках, о Владимире Семеновиче?
