Длинноногая стройная как тростинка Ева, которой едва можно было дать лет двадцать, выглядела гибкой хищной павой с пышной огненной шевелюрой почт до пояса, стреляющими по сторонам глазками и миленькой лисьей улыбкой, под которой угадывался волчий оскал — только тронь, возрази или посмей встать на дороге. Несмотря на то, что бедра девушки были плоскими, грудь лишь угадывалась, а ягодицы, обтянутые шелком коротких шорт, выделялись небольшими холмиками, Ева настолько искусно пользовалась всем, чем одарила её скромная природа, — так умела повернуться, выгнуться, пройтись и повилять, — что все невзрачные женские достоинства сразу же попадали в ТОП вкусов мужской части отдыхающих сердечников. Впрочем, кардио-терапевтическое оснащение в санатории действовало мобильно и без особенных сбоев успевало спасать и подлечивать дряхлые, но претендующие на боевитость органы плотоядной публики. Еву — всегда живую, приветливую и любезную со всеми — хотели завоевать многие, но Рита сразу же предупредила мужа, что на прелестях подобных дамочек сплошь выбиты знаки: ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ! и ОСТОРОЖНО! ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ! и ей странно, что мужчины замечают это когда уже слишком поздно. Поэтому пусть он даже и не мечтает подкатывать к манерной пигалице. Григорич уверил жену, что она — его ученица и режиссер, и подкатывать он намерен исключительно с творческими планами. В свою очередь Рита выразила надежду, что ей не придется корректировать эти планы. На том и согласились: Рита продолжила спокойно завтракать на террасе столовой, а Григорич из-за стола изредка кидал взволнованные взгляды через парапет на пляж, где под зонтиком возлежала Ева и полотенцем отгоняла кружащих над нею комаров.
В тот заезд как назло на зону отдыха напали полчища летучих тварей. Кто говорил, будто с вертолета сбрасывали на поля специальные удобрения, но тех отнесло сюда и вслед за ними за вкусненьким ринулись комары, а кто утверждал, что комары появляются к климатическим катастрофам, но в любом случае жужжащих агрессоров было очень много. Скрыться от них было просто нереально ни днем, ни ночью, ни утром и ни вечером. Проснешься — весь искусан, сплевываешь остатки лапок и крылышек, вокруг тебя на постели кровавые пятна, такие же на стенах, потолке и на окнах. На аллейках, в барах, в процедурных кабинетах и на пляже не было покоя от раздражающего писка мелких негодяев, и вот сейчас весь пляж лежал и был занят только одним — кто панамкой, кто платочком, а кто и веткой березы — отгонял обнаглевших кровососов от своих изнеженных телец. Григорич сочувственно поглядывал на Еву и тут же бледнел, ловя на себе пристальный взгляд жены.
Видя страдания мужа, Рита шлепнула его по лбу и убив комарицу, вынула из сумочки баночку с кремом.
— Иди и предложи бедняжке, — сказала она и поставила баночку перед мужем.
— Зачем? — недоуменно спросил Григорич.
— Иначе кровожадные комарики сгрызут нашу режиссершу, — усмехнулась жена. — Ступай, рыцарь.
Григорич пытался было вяло отнекиваться, но Рита тут же предупредила, что еще одно его «Нет!» и она спрячет крем обратно в сумку. Судорожно схватив со стола баночку, Григорич изобразил на лице страдание, наспех пригладил волосы, подышал в ладонь и как бы нехотя, вперевалочку вышел на аллею, которая вела на пляж. Вслед ему сдержанно улыбалась жена, но когда заметила, как он, робея, сделал вокруг пляжа несколько кругов, поглядывая в ее сторону и не решаясь подойти к Еве, рассмеялась во весь голос.
На прекрасном, чуть подернутом пунцовым загаром личике Евы, отразилось раздражение, когда над ней возвысилась тень очередного воздыхателя. Но державший в одной руке баночку с кремом, а в другой папку со сценариями, Григорич вовсе не собирался флиртовать и выглядел чудаковатым чертежником из какого-нибудь захудалого СКБ. Ева оценивающе оглядела мужчину, который ничем особенным ее не впечатлил и с некоторым удивлением спросила:
— Вы что-то хотели?
Нарезая круги вокруг объекта своего желания, Григорич не терял времени даром, а обдумывал, с чего начнет разговор со столь ярким и очаровательным представителем киноиндустрии, внимания которой так рьяно добивался. Несколько сносных вариантов начала беседы успокоили его, но как только Григорич оказался совсем близко к девушке, а та еще и задала вопрос, в голове у мужчины образовался давящий на виски вакуум. Первое, что он сделал со страху, это протянул девушке крем.
— Хотите?
— Что это?
— От комаров.
