На следующее утро все отдыхающие разбрелись по лечебно-профилактическим процедурам, ради которых и приехали: кто подпитывался в бювете у артезианского источника с подогретой водой, кто занимал очередь в массажный кабинет, а кто уже изнемогал от физических нагрузок в тренажерном зале, мечтая за пару часов сбросить лишних 100–120 кг. Поскольку санаторий специализировался преимущественно на лечении и профилактике заболеваний сердечно-сосудистой системы, нуждающимся гражданам предлагались все виды программ: от лечебного электросна до всякого вида комплексных терапий. Всегда обеспокоенная больше здоровьем мужа, нежели своим, Рита водила Григорича по арома- и лазеротерапиям, заставляла заниматься лечебной физкультурой, записывала его на усиленный курс иглоукалывания и грозилась электрошокотерапией, если тот будет упираться.
— А разве такая бывает? — недоверчиво восклицал муж.
— Я договорюсь, — утвердительно кивала жена.
Нездоровая больничная суета и в городских поликлиниках ужасно раздражала Григорича, и он всячески старался избегать походов по врачам. Не последнюю роль в этом играла и природная лень звонить, записываться, а затем куда-то ехать, выстаивать в очередях, давать себя прослушивать, прощупывать, проникать в интимные места и с охапкой новых направлений от врача к своим дружкам-подельникам из частных кабинетов, уныло отправляться в другой конец города сдавать кучу очередных неприятных анализов. Через несколько дней следовало не забыть сделать следующий круг, чтобы забрать результаты и потом вновь собираться к своему участковому терапевту, которая непременно назначит тебе еще более усиленную программу марафонского забега. Когда же истощенный и раздраженный после всех оздоровительных марафонов, сеансов, процедур, заборов крови и вызывающей рвотные позывы эндоскопии, возвращался Григорич домой, кроме пустого кошелька, ужасных болей в желудке и густой сыпи на теле после экспериментальных антибиотиков и иных дорогущих препаратов, у него появлялась жгучая ненависть ко всем врачам в мире. От этого начинала ужасно болеть голова, ныть тот же желудок и бешено колотиться сердце. Беднягу вновь записывали к врачу и доставляли в поликлинику чуть ли не связанным по рукам и ногам и с кляпом во рту. Мда. Лечиться только начни, это как приступить к ремонту в квартире и никогда уже его не закончить.
Здесь в санатории Григоричу не хотелось чувствовать себя больным и особенно выглядеть дряхлым стариком перед юной Евой. Испытанные вчера ощущения словно бы запустили маховик какой-то программы омоложения в Григориче. Он нарочито начинал хорохориться перед женой:
— Хочешь, подтянусь двадцать раз, как когда-то в школе?
— Сорок лет назад? — вопросом на вопрос отозвалась Рита.
Не обращая внимания на иронию жены, Григорич подбежал к перекладине, схватился двумя руками за железный брус и сделал резкий рывок вверх. В глазах вдруг потемнело, в пояснице что-то хрустнуло и с воплем: «Еб, твою мать!» новоиспеченный атлет свалился в лопухи.
— Ну, ты с ума сошел! — воскликнула жена и помогла встать отбрыкивающемуся мужу. Ухватившись за выпирающий из земли корень дуба, тот со стоном поднялся и прислонился спиной к дереву. Сочувствуя страданиям тяжело дышавшего Григорича, Рита недоуменно спросила:
— Какая собака тебя укусила, что ты решил в детство впасть на старости лет?
— Я не старик! — запротестовал тот, сверкая выпученными глазами и кряхтя от боли в боку. Обхватывая талию мужа, Рита стала шептать успокоительное: «да-да, конечно, мой красавчик» и поглаживать его поясницу, а затем предложила спокойненько, как нормальные люди, просто погулять по парку и просто подышать сосновым воздухом. Нездоровый спортивный порыв в Григориче уже несколько ослаб и оглянувшись по сторонам, горе-спортсмен таки смирился, позволил жене взять себя под руку и они пошли вдвоем прогулочным шагом по тропинке, обозревая живописные красоты парковой дубравы.
