Ева тяжело задышала, глаза дико забегали по сторонам, растрепанные волосы стали липкими и очень ароматными. Она встала на корточки и броском раненой пантеры ринулась на мужчину, крепко обвивая его шею хваткими руками. Не давая тому опомниться, ненасытная девица свалила Григорича на дно и привстав, разорвала футболку на его груди. Утомленный борьбой, Григорич в отчаянии орал матом, хватал девушку руками, но гибкой Еве удавалось легко маневрировать и отбивать удары. С диким воплем она легко подтянулась коленками к лицу мужчины, стиснула голову бедрами и придвинулась вульвой к его подбородку. На лету подхватив и крепко сжав одной рукой обе руки Григорича, она привстала и другой рукой спустила свои шорты. Трусиков на девушке не было. Направляя влажные губы влагалища ко рту несчастного, Ева раздвинула их пальчиками и властно, как госпожа рабу, приказала:
— Целуй!
Григорич напрягся и собрав остаток сил, отбросил от себя девицу, которая отлетела в другую часть лодки, сам же быстро перегнулся через борт и в следующий миг его стошнило прямо в воду. Ошарашенная странной реакцией Ева на несколько секунд замерла и лишилась дара речи. Наконец, спросила:
— Что с тобой? Тебя вывернуло наизнанку.
— Прости, — признался Григорич, постанывая от болей в желудке. — Просто я представил, что могу изменить своей жене и мне стало плохо.
— Ты…ты придурок что ли? Впервые вижу мужика, которого тошнит от меня. Ослеп? Нет? Так посмотри на меня и на свою жену и найди сто отличий.
Григорич мрачно взглянул на взбешенную Еву, которая нервно подпрыгивала на попе и злобно зыркала дикими глазищами исподлобья.
— Ну, ты ж сама хотела натуральности, — вяло улыбнулся мужчина. — Вот мой организм натурально и отреагировал на тебя. Да и не важно, ты или не ты. Важен сам факт: я не способен изменить собственной жене. Она — мой крест, моя Голгофа, но что-то не дает мне предать Риту. Может быть совесть, может быть у меня нет того гена, который якобы вывели ученые у мужчин — ген измены. А может я просто часть моей жены — отними эту часть и что-то самое ценное умрет во мне. Черт его знает. Извини, ты девочка красивая, умная, но для меня совершенно пустая. Я могу сравнить тебя со своей женой, но боюсь, что отличий действительно наберется сто, а то и больше. Только, увы, все они будут не в твою пользу, зато натуральные — проверять не надо. А у тебя еще будут оргазмы, поверь. Только свистни — и оргия гарантирована. Ты любишь режиссировать, так может, стоит перейти на эдалт филмз? А понравится, так и актрисой заделаешься. Станешь первой, кто делает все натурально.
Григорич впервые за все время пребывания на озере расхохотался.
— Скотина! — зарычала Ева и ударила его в пах носком ноги. — Натурально?! Я не прощаю тех, кто вытирает об меня ноги, понял? Ты еще не знаешь, кого оскорбил. Ох, как горько пожалеешь, графоман! Бездарь! Ничтожество! Импотент!
Она задыхалась, не находя нужных острых ядовитых слов, а те, что находила, явно попадали в молоко. В полном отчаянии, стонущая от обиды и беспомощности, Ева схватила тесак и с силой провела острой частью лезвия по днищу лодки, кромсая и вырезая предохранительный клапан.
— Что ты творишь, сумасшедшая! — заорал Григорич, хватаясь руками за голову.
— А теперь испытай натуральность последних ощущений в жизни! — выкрикнула одержимая режиссерша, схватила свой телефон, тесак и прыгнула за борт. Подплыв под лодку, Ева сделала еще несколько сильных ударов лезвием по дну.
