Экранизации не подлежит полностью

Еле ухватившись за доску полки с пустыми трёхлитровыми банками, Полина открывает рот, но веселый сосед довершает.

Петр Николаевич. Ну, простите. У вас такое настроение, будто деньги кончились. Так вы не стесняйтесь. Заходите по-соседски, всегда помогу.

Полина замечает на подоконнике разбросанные купюры в сто евро. Она отшатывается от них и оглядывается по сторонам. Затем гневно зыркает наверх. Скулы играют от злости.

Полина(нервно). Ах по-соседски? Поможете? Знаете что, лицемер. Не нужны мне ваши грязные подачки. Вы — вор!

Слышится сопение и возгласы сверху. Петр Николаевич пытается вставить хоть слово, но Полина продолжает.

Полина(в ярости). А ваша жена знает, что вы каждой любовнице квартиры дарите? Забирайте ваши ворованные деньги!

Слышатся голоса из комнаты. В гостиную входят Павел и Алиска.

Павел. Доча, не помнишь, куда я кошелек положил?

Алиска. Кажется, на балконе.

Павел идет к балкону, а в это время Полина разрывает купюры на мелкие кусочки и швыряет их вверх на балкон соседа.

Павел(кричит). Стой!

Полина от избытка чувств сползает по кирпичной кладке на линолеум и теряет сознание.

В дверях промелькнула спина уходящего врача. Бледная Полина лежит на кровати. Рядом Павел. Он держит в руках ладонь жены.

Павел. Дорогая, ну хватит надо мной издеваться. Сдаюсь.

Павел поднимает руки вверх. Полина щурится.

Полина. Ты уверен?

Павел. Абсолютно. Можешь тратить, сколько твоей душеньке угодно. На все дам.

Полина(надменно). Без лимита?

Павел(кусая губы). Да. Только умоляю, верни робу бабе Любе. Мои плакаты по всему городу висят, а ты улицы метешь…

Полина. Ладно.

Павел. И еще надо бы извиниться перед соседом. Он же партнер мой.

Полина закрывает глаза и улыбается. Павел выходит. Входит Алиска. Она тут же прыгает на кровать к матери. Полина уже наводит марафет, её не узнать — настоящая леди.

Алиска(радостно). Мамочка, ты супер актриса.

Полина(ласково). Тебе, правда, понравилось?

Алиска кивает.

Полина. Правда жизни, доченька.

Алиска. Мамочка… А я на море хочу.

Полина задумывается, хитро улыбается и щелкает пальцами.

Полина. Почему бы тебе не предложить папе всем поехать на нашу старую дачу? Там изумительно живописное болото, очаровательные змеи и чудо-комары.

Алиска прыгает на кровати и обнимает маму.

Алиска. Не, мамочка, у тебя это лучше получится.

Алиска с Полиной смеются, затем начинают корчить печальные рожицы перед зеркалом. Полина поучает дочь.

Полина. Скромнее, доченька. Еще скромнее. Как в жизни.

Довольно быстро Полина с Алиской превращаются в убогих.

На этот раз Григорич не стал испытывать судьбу дважды и дождался, пока студийцы Дома Культуры не освободятся, чтобы заняться монтажом его картины. Трезвые профессионалы оперативно и качественно справились с задачей. На экране все смотрелось и звучало органично, и даже Маша, действительно нашедшая себя в роли неврастеничек, играла убедительно и чувствовала себя в предложенных условиях весьма комфортно. В первые минуты всеобщего напряжения абсолютно все домочадцы искоса поглядывали на Вована: не рванет ли. Но тот с пивом в одной руке и чипсами в другой, предусмотрительно закупленными Григоричем, возлежал в кресле, из которого Рита заранее убрала одну подушку, чтобы лишить возможности максимально заглубленную задницу зятя резко вскочить в случае внезапной катастрофы. Фильм смотрелся с интересом, отмечались даже смешки Вована, который в перерывах между глотками и хрустом успевал обнять Ирочку и с восторгом восклицал:

— Ты моя звездочка.

Что и говорить, весь сеанс восхищались только ею. С облегченным сердцем Рита ушла на кухню принести всем чаю, и Григорич увязался за нею.

— Все отлично, — сообщил он, когда они остались одни. Сейчас закончится просмотр, и я отправлю фильм на киностудию.

— Думаешь, получится у нас? — с волнением в голосе спросила жена.

— Я убежден в этом! — с жаром ответил Григорич. — Если уж Вовану….

Но договорить он не успел. Точнее Рита не расслышала голоса мужа, утонувшего в раскатах грома, доносившихся из гостиной. На кухню тотчас прибежала зареванная Ирочка, за ней испуганная Кира.

Старшая, задыхаясь, сообщила:

— Папа с кресла грохнулся.

— Куда? — спросила Рита. — Внутрь или наружу?

Кира не поняла, но пока Григорич с Ритой быстрыми шагами направлялись в комнату, она успела досказать, что папа снова кричит на маму и собирается уходить, если встанет.

Они еще не успели подойти к двери, как уже услышали верещание Маши:

— Ничего не хитрю!

— Врешь! — кипел Вован, пытаясь подняться на ноги, но терял равновесие и падал на пол. — Врешь мне и детей учишь.