Рита вопросительно смотрела на мужа: «Что ты там наснимал?» В яркой пантомиме Григорич стал бить себя кулаком в грудь и закатывать вверх глаза, мол, клянусь Богом, сценарий совершенно безобиден. Когда же они, наконец, вошли в комнату, стараясь держать на лицах подобия улыбок, все начало разъясниваться. Оказалось, поначалу действительно все шло хорошо, и довольный Вован даже выразил восхищение Машей и Ирочкой, но грянул финал и все как отрезало. Когда в последней сцене Полина саморазоблачается, и дочка Алиска восхищается тем, как мамочка здорово провела папу, настоящий отец тоскливо протянул:
— Что? Так ты меня за лоха держишь и только бабки с меня качаешь!
В попытке подняться, Вован застрял бедрами и дико заорал. Маша с детьми попытались его выдернуть, но тот лишь отчаянно барахтался и стонал. Стреляя покрасневшими глазами в сторону жены, Вован скрипел зубами и приговаривал:
— Ну, я тебе покажу. Ну, ты у меня доиграешься.
Маша бегала по комнате и пыталась объяснить недоверчивому мужу, что это всего лишь кино, а в кино всегда вымысел и часто он очень похож на правду.
— А кто полгода ходила в драных туфлях? — закипал Вован, ползая по полу в поисках рычага, за который можно было ухватиться, чтобы подняться на один уровень с Машей. Он пробовал и так схватить жену за ногу, но та взвизгивала и отпрыгивала.
— Потому и ходила, что ты денег не давал, — огрызалась Маша.
— Дай тебе — на херню все растрынькаешь, — напирал муж.
— Ты эту херню жрешь каждый день, — не сдавалась жена. — Голодным ходи.
— Ничего! — крикнул Вован, заметив вошедшую тещу. — Я вон у мамы буду есть.
Рита как можно тише и спокойно сказала:
— Извини, Вовик, но у нас самих сейчас денег в обрез, так что….
— С этого дня, — помог Рите Григорич, — у нас раздельное с вами питание на два холодильника.
У Маши с Вованом округлились глаза.
— На два холодильника? — изумилась Маша. — Откуда?
Григоричу хватило пару секунд, чтобы сообразить с ответом.
— А у мамы моей дома старый «Донбасс» стоит, только место занимает. Об него спотыкаются все — какая польза? Одни только шишки да ссадины. А у нас давно уже новенький «Харьков» — мощнее и безопасней, так что никакой «Донбасс» и даром не нужен.
Поскольку учеными давно была выведена формула, что муж и жена — одна сатана, то Рита тотчас поддакнула:
— Зато теперь нам ох, как он пригодится. Хоть и старенький, зато рабочий. Энергии, правда, больше потреблять будем. Но мы ж все равно не платим по счетчику.
Иногда женщине лучше бывает помолчать или хотя бы вовремя остановиться. У Риты был такой грех — очень длинный тормозной путь. Пока все не выскажет — не успокоится, и мирная беседа сваливается в скандал, при этом сама она первая выступает за мир. Короче говоря, в момент произнесения ею последней фразы в квартире вдруг стало темно. Пока продолжалась немая сцена, Кира на пуантах подбежала к входной двери и прильнула к глазку. Вернувшись, она с гордостью разведчицы сообщила, что дяди в форме Харэнерго проверяли счетчики и отрезали нам провода. Сказали, что какие-то умники к фазе подъезда подключились, а у них на счетчике по нулям. Кроме Киры никого эта новость не обрадовала. Григорич некоторое время в потемках искал фигуру Вована и нашел ее уже выходившей в коридор.
— Эй, товарищ! — обратился к нему Григорич. — А ты не помнишь, кто нам со светом медвежью услугу сделал? Уж не ты ли часом?
— Да если б не я, — завопил Вован, — вы б сейчас без света сидели.
— Мы и сидим, — сказала Рита. — Только теперь штраф тебе платить придется.
— Еще чего! — уже из туалета прогудел зять.
В душе Рита бушевала и когда Вован, кое-как справившись с нуждой, вышел и сделал неожиданное предложение, она совсем онемела. То ли от облегчения мочевого пузыря, то ли от сильного напряжения ума Вован предложил Рите:
— Маман, а давайте квартиру вашу продадим и купим побольше — трехкомнатную.
На щеках тещи выступил нездоровый румянец. Отшатнувшись, она чуть не упала, но Григорич вовремя прижал ее к груди.
— Не поняла, — прошептала Рита.
Не поняли и Маша и их дети, но все прекрасно понял Григорич и несмотря на циканье и шиканье жены, вскипел:
— Ага, то есть в одной комнате ты будешь царствовать, в другой твоя семья ютиться, а в третьей мы с женой. И за всю жилплощадь платить буду я?
На Вована больно было смотреть. Он так надулся, затопал ногами, засопел и с криком:
— Меня здесь никто не воспринимает! Я хотел, чтобы всем удобно было. Все, я больше здесь не живу.
Сделав мхатовскую паузу и не дождавшись криков «Бис!» практически без оваций, Вован вылетел в коридор, и демонстративно хлопнув входной дверью, ушел из дому. Переводя гневный взгляд с Риты на Григорича и обратно, Маша зарычала в адрес матери:
— Я из-за вас мужа потеряю! Будь оно проклято ваше сраное кино.
— А твой муж не обнаглел? — парировала Рита. — Ничего, что я своим домом все его долги погасила?
Со словами: «Вова, вернись!» рыдающая Маша побежала догонять мужа. Кира с Ирочкой тихонько исчезли в своей комнате и носа оттуда не показывали.
— А как все хорошо начиналось, — вздохнула Рита и легла на диван.
