За время путешествия он наблюдал тучи разноцветных бабочек, ковром устилавших песчаный пляж, стаи попугаев, порхавших над этим устрашающим сплетением деревьев и кустарников. Время от времени с берега им приветливо махали местные обитатели – метисы, живущие контрабандой. Выяснилось, что в полдень наступает такое неописуемое пекло, что приходилось останавливаться, ибо не спасал даже слабый ветерок от движения их суденышка. Жара, влажность и москиты превращали этот рай в дьявольскую западню. Вдобавок ко всему повсюду была вода – дожди лили без продыха. Ливни перемежались ураганами: с невиданной силой они сотрясали купы деревьев, ломали толстенные ветки и швыряли их по воздуху, как снаряды. На путешественниках не было сухой нитки. Даже ночью, у костра, не удавалось высушить одежду.
– Надо бы сделать остановку и подремонтировать сампан, – заметил лодочник.
– Лучше передохнуть, когда доплывем в какое-нибудь крупное селение… – сказал Боланьос.
– Не хочу снова пойти на дно, – запротестовал Сальвани. – Давайте остановимся, если вы считаете, что это необходимо.
– Если прекратится дождь, то лучше добраться до Нареса: в этих местах мы вряд ли найдем подходящий материал для починки.
В Нарес они приплыли к вечеру. Каково же было удивление Сальвани, когда, едва они успели причалить, к ним подошли шестеро мужчин с двумя детьми и окликнули врача по имени.
– Доктор Сальвани?
– Да, это я.
– Мы уже два дня поджидаем вашу милость… Мы пришли из Медельина.
– Вы изрядно рисковали, мы могли застрять надолго. Чему обязан?
– Нас прислал доктор Гомес из самого Медельина, это для, ну… чтобы ваша милость нам дала…
Мужчина протянул Сальвани бумагу. В своем письме доктор Гомес просил у экспедиции вакцинный препарат.
– Здесь столько оспы, сеньор…
– Боланьос, слава бежит впереди нас, – не скрывая удовлетворения, сказал Сальвани помощнику. – Давайте, приготовьте им флакон с вакциной.
Сампан отремонтировали, и экспедиция снова пустилась в путь, однако Сальвани слабел день ото дня. В городе Онда, где они вакцинировали две тысячи человек, он почти ослеп на левый глаз – тот самый, который пострадал при кораблекрушении. В дневнике врач писал: «Я смог проверить и подтвердить только первые две прививки, потому что полностью потерял зрение из-за ужасающей жары и яркого света, необходимого для проведения процедуры…»
Еще раз вынужденный задержаться, Сальвани опять начал опасаться худшего. Лихорадка, усилившись от жары и влажности, вызывала приступы астмы, когда ему казалось, будто он задыхается в паровой бане. Он обратился к вице-королю Антонио Амар-и-Борбону[67], сообщая об ухудшении своего состояния. Ему пришлось несколько раз начинать письмо заново, потому что чернила расплывались от капающего пота, а бумага размокала и рвалась. Сальвани писал, натужно пытаясь сделать следующий свистящий вдох и спеша выплеснуть свое чувство вины: «Недуги и бедствия сгустились над моей головой…» В своей резиденции в Санта-Фе-де-Богота вице-король встревожился, что вакцина может не добраться до столицы, и отправил к Сальвани врача с необходимыми инструментами, а также нескольких детей, чтобы в случае гибели Сальвани вакцина все же попала в город.
В тот день Сальвани не умер, но навсегда ослеп на левый глаз. Путешествие по реке завершилось, и дальше экспедиции предстоял путь по отрогам Анд. Какое счастье все испытали, избавившись от этой давящей жары, пагубной и высасывающей все силы! Прекратились атаки москитов, и Сальвани снова мог вдыхать чистый воздух, наслаждаясь каждым глотком. Но вскоре, по мере подъема, воздух сделался более холодным и разреженным из-за недостатка кислорода. Если раньше основной помехой казалась жара, то сейчас преобладающим чувством стала усталость; отупляющее изнеможение не давало двигаться быстрее. Местные проводники научили врачей бороться с приступами горной болезни при помощи пастилы и шоколада.
Восемнадцатого декабря 1804 года на подходах к Санта-Феде-Богота группа Сальвани встретилась с Грахалесом и Лосано, прибывшими туда накануне. Грахалес и Лосано необычайно обрадовались, увидев Сальвани в живых; они не только волновались за его здоровье, но и искренне восхищались им и питали к нему глубокое уважение. Он ни разу не позволил себе резкостей или невнимательности по отношению к подчиненным, чем постоянно грешил Бальмис. Житейские невзгоды закалили его; чем хуже он себя чувствовал, тем большую стойкость и выдержку демонстрировал.
Местные жители встретили их с восторженным энтузиазмом. Со всех амвонов священники славили подвиг участников экспедиции и призывали к вакцинации. Вице-король отвел под прививочную кампанию большой зал в больнице Сан-Хуан-де-Диос, но Сальвани воспротивился:
– Ваше превосходительство, боюсь, будет неправильно, если люди станут связывать прививки с мыслями о болезни и смерти.