Исабель оторопело глядела на него. Дети ничего не понимали. На берегу шла будничная суета: мелькали груженые товаром подводы, ослики тянули повозки, повсюду тележки для сбора мусора окружали стаи черных грифов, подъедавших все, что падало на землю. Но, как и в Пуэрто-Рико, их никто не встречал. Никто не собирался ни воспевать их титанический труд, ни даже хотя бы просто выразить за него благодарность. Герои филантропической экспедиции стояли одни, под руководством начальника, который от лихорадки повредился в рассудке; Бальмиса пришлось успокаивать, как еще одного малыша.
В сложившихся обстоятельствах Исабель была вынуждена просить помощи.
– Давайте сообщим обо всем интенданту, – предложила она Антонио Гутьерресу Робредо, помощнику Бальмиса.
Путь до берега они проделали на одной из спасательных шлюпок «Марии Питы». Город показался им более шумным, суетливым и беспорядочным, чем все уже виденные в Америке, – многоязыкое и нищее вавилонское столпотворение, невообразимая смесь королевских чиновников, войсковых и морских офицеров, пьяниц, побирушек и уличных девок. Продавцы фруктов и рыбы, пекари и водовозы, торговцы
В ратуше, одном из немногих внушительных зданий, их принял интендант, городской глава, человек любезный и доброжелательный. Он вручил гостям приветственное письмо от вице-короля Новой Испании. За отсутствие торжественной встречи он не стал извиняться попросту потому, что не получал соответствующих указаний. Вместе с письмом интендант передал экземпляр издания «Гасета де Мехико»:
– Прочитайте это… про вице-короля.
Выпуск был посвящен исключительно описанию и восхвалению подвигов вице-короля в его «титанической» борьбе по распространению вакцинации в Новой Испании. Это все объясняло. Вновь высокий королевский чиновник, на этот раз вице-король, поспешил опередить экспедицию. История повторялась. В действительности, как выяснилось позднее, циркуляр от сентября 1803 года, извещавший всех вице-королей, губернаторов и генерал-капитанов о скором отправлении экспедиции, открыл им глаза на существование вакцины и подтолкнул к тому, чтобы любым способом постараться раздобыть ее до прибытия миссии, дабы присвоить себе все лавры.
Робредо объяснил интенданту, что экспедиция находится в затруднительном положении в связи с болезнью начальника; пустулы у вакцинированных рабынь из Гаваны на грани исчезновения. Необходимо срочно привить других людей, чтобы не прервалась вакцинная цепочка.
– Существует неминуемая опасность потерять добытое столь тяжким трудом сокровище.
– Несколько лет назад у нас бушевала эпидемия, и большая часть населения – те, кто остался в живых, – имеет иммунитет, – ответил интендант. – Помимо того, сейчас вакциной торгуют даже цирюльники, поэтому вряд ли вы найдете желающих.
Делегаты вернулись на корабль вместе с интендантом и двумя рехидорами, которые поднялись на борт, чтобы поприветствовать Бальмиса. Он уже оправился от временного помрачения рассудка, но пребывал в крайнем унынии и разочаровании по поводу реакции на их прибытие и известия о том, что в очередной раз вакцина уже успела здесь появиться.
– Мне прекрасно известно, что главное – не столько быть первым в обеспечении вакциной, – произнес Бальмис, – сколько срочнейшим образом распространить ее среди всех – богатых и бедных, индейцев и испанцев.
Все настолько плохо себя чувствовали, что вынуждены были переждать несколько дней, прежде чем покинуть корабль, хотя горели желанием ступить на твердую землю. Пока капитан и команда готовили «Марию Питу» к обратному пути, Бальмис назначил своего племянника, санитара Франсиско Пастора, ответственным за новый экспедиционный отряд: он должен был отправиться в Гватемалу, оттуда доставить вакцину в Сьюдад-Реаль-де-Чиапас, а затем в Центральную Америку.
– Нам лучше разделиться… В Оахаке и Чиапасе, без сомнения, вы встретите лучший прием, чем здесь. С вами отправится барабанщик, его уже можно вакцинировать; а потом вам придется раздобыть следующих детей. Мы увидимся в Сьюдад-де-Мехико через два месяца.
Кубинец был рад поехать с Пастором. Он бы согласился на все что угодно, лишь бы находиться подальше от этой своры испанских мальчишек.
Настал момент прощания. Дети сошли с судна такими ослабевшими, что едва смогли помахать матросам. Исабель заставила каждого из них пожать руку барабанщику или обнять его, но Гонсало, его мучитель, наотрез отказался. Капитану опять пришлось вмешаться и пригрозить маленькому негодяю еще одной публичной поркой, если он немедленно должным образом не простится с кубинцем.