– Кроме того, я хочу услышать твои извинения, да погромче! – добавил Педро дель Барко.
Выхода не было: пришлось повиноваться.
– Из…вини, – через силу выдавил Гонсало. Капитан обернулся и потребовал к себе Кандидо. Едва Гонсало убедился, что его никто не слышит, он тут же, не переставая неохотно обнимать барабанщика, тихо процедил:
– Самбо, твою мать…
Услышав свое имя, Кандидо в испуге улизнул, боясь в последний миг схлопотать наказание за проступок, которого не совершал. Какой-то матрос перехватил его на палубе и на руках оттащил к капитану.
– Но я ведь ничего не сделал! – причитал мальчик.
И правда, на этот раз он действительно ничем не провинился.
– Я только хочу обнять тебя, – сказал капитан, прижимая его к груди. – Мы с матросами будем скучать по тебе. – Затем он обернулся к остальным и добавил: – И по всем вам.
И тогда все впервые увидели, как Кандидо заплакал на публике – от удивления, смущения и усталости.
Франсиско Пастор с кубинским барабанщиком и двумя санитарами немедленно отбыли из города, а Бальмиса, Исабель и детей разместили в монастыре, где в трапезной им сразу же, согласно мексиканским обычаям, подали такое количество еды, с которым они оказались не в силах справиться: пять рыбных блюд, дичь и рагу из мяса с луком, чесноком и картофелем, а потом шоколад с бисквитом. Кто-то из детей буквально ожил от этого изобилия, а остальным лишь стало хуже.
В последующие дни Бальмису с помощниками не удалось провести ни одной вакцинации в Веракрусе. Никто из жителей не пришел, потому что ни интендант, ни церковные власти не проинформировали население. Это был чистой воды саботаж, и Бальмис буквально сходил с ума, потому что вакцинные везикулы у детей могли сойти со дня на день. Доведенный до предела, невзирая на слабость, он без предупреждения ворвался в кабинет интенданта и без лишних реверансов приступил прямо к делу:
– Наш монарх Его Величество Карл Четвертый не оставит без наказания ваше нежелание сотрудничать, – выпалил он. – Вы рискуете совершить роковую ошибку.
Он перечислил все грядущие кары, и чиновник, человек осторожный, предусмотрительный и несклочный, пошел на попятную:
– Единственное, чем могу помочь, – это привести к вам десяток рекрутов из гарнизонного полка, – предложил он.
Бальмис заподозрил, что столкнулся с еще одним чиновником, более жадным до почестей, нежели до реального вклада в борьбу с оспой, но делать было нечего, пришлось соглашаться. Несколько часов спустя, даже не успев передохнуть, они уже иссекали пустулы на руках у девочек и прививали солдат, причем прямо в собственных покоях в монастыре.
Исабель очень беспокоилась за детей – они по-прежнему чувствовали недомогание, – а также боялась, что они заразятся желтой лихорадкой: это, по-видимому, и случилось с Бальмисом. Поэтому она предложила ему как можно скорее уехать из города, подальше от этого изнурительного удушающего климата.
– Нам больше здесь нечего делать, – согласился Бальмис, понимая всю бессмысленность пребывания там, где их так плохо приняли. – Мы доберемся до Халапы, а потом, когда восстановим силы, отправимся в Мехико. А там, надеюсь, при помощи вице-короля, наметим маршруты, чтобы распространить вакцину на территории всей Новой Испании.
На следующий день на нескольких конных экипажах, предоставленных интендантом в распоряжение Бальмиса, измученная экспедиция перебралась в более сухой и благоприятный климат предгорий. Бальмис вез с собой троих вакцинированных рекрутов; напоследок в Веракрусе он обсудил с интендантом цену, которую хотел получить за трех кубинских рабынь. Исабель простилась с девочками чуть не плача. Они казались такими хрупкими и ранимыми…
– Кто знает, что с ними станется? – посетовала она.
– Интендант пообещал пристроить их служанками в добропорядочный дом, – сообщил Бальмис.
– Боюсь, они в конце концов окажутся в каком-нибудь портовом борделе.
– Эти девочки крещеные, им запрещено заниматься проституцией.
Исабель лишь пожала плечами. Наивность Бальмиса приводила ее в отчаяние. Разрываясь между желанием остаться с девочками и обязательством продолжать участие в экспедиции, она выкрикнула:
– Никто их не защитит, а вам, а вам наплевать! Сколько вы заработали на этой сделке?
И вновь Бальмису почудилось, будто указующий перст Исабель кинжалом вонзается ему в самое сердце. Он вспомнил их последнюю ссору из-за смерти пуэрториканского мальчика и решил соблюдать осторожность.
– Интендант отказался платить мне столько, сколько я сам за них выложил. Я потерял деньги, но сохранил вакцину.
– Поздравляю, вы выполнили главную задачу экспедиции.
Исабель посмотрела в окно, задержав взгляд на «Марии Пите», стоявшей на якоре среди других судов.
– Я выполнил? Нет, это мы выполнили; мы, все члены экспедиции, включая вас, Исабель.
– Я чувствую свою вину из-за этих девочек. Вину в чем-то, чего я бы никогда сама не совершила: например, не стала бы брать их на борт.
– Я не придумал ничего лучшего. Порой приходится делать то, что можешь, а не то, что хочешь.