Экспедиция надежды полностью

Вероятно, в ту ночь он почувствовал близость смерти, потому что начал писать письмо Исабель.

Моя дорогая Исабель!

Пишу Вам из постели в доме, который любезно предоставил мне архиепископ Ла-Платы, мой друг и покровитель Бенито Мария Мохо; Вы имели удовольствие свести с ним знакомство, и он мне передал долгожданную весточку от Вас. Сейчас я поправляюсь после судорожного припадка, постигшего меня после пневмонии. Ввиду того, что я страдаю тяжким заболеванием и лишен возможности возвращения в Европу, я ходатайствовал перед министром юстиции Хосе Кабальеро о предоставлении мне какой-либо политической должности с тем, чтобы я остался в Америке; надеюсь, он отнесется к моей просьбе благосклонно. Достигнув победы, человек привычно считает, что выиграл войну, но всегда впереди его ждет новое сражение. В Лиме вакцину покупают и продают, как огненную воду или сахар; торговцы видят в этой жидкости лишь быстрый и верный способ набить мошну. Только благодаря поддержке узкого круга ученых и высоких должностных лиц столицы мне потихоньку удается изменить отношение людей к вакцине… Знайте, что моим самым горячим желанием было бы возвращение к Вам, мне бы хотелось, чтобы мы вновь встретились в каком-нибудь уголке с ровным, здоровым и умеренно сухим климатом; если же Божьей волей этого не случится, я Вас никогда не забуду и всегда буду рядом, пусть даже лишь мысленно. А счастье, милая моя Исабель, – это принятие борьбы, усилий, сомнений и постоянное движение вперед; нужно все время идти дальше, преодолевая одно препятствие за другим…

Исабель получила письмо в Мехико, когда вернулась туда после пятидесяти трех дней крайне утомительного путешествия. Экспедиция колесила по внутренним районам Новой Испании – из Керетаро в Селаю, из Вальядолида в Гуадалахару, из Гуанахуато в Дуранго. Дрожащими от волнения руками она открыла конверт. По мере чтения ее начала одолевать смутная тревога. Исабель интуитивно догадывалась, что здоровье Сальвани ухудшилось в этом переменчивом климате, но в глубокую грусть ее повергло другое: между строк явно звучали прощальные нотки. «Если же Божьей волей этого не случится, знайте, я Вас никогда не забуду». Эти слова и продолжение письма, напоминающее последние жизненные наставления, овеяли ее невыразимой печалью.

– Наверное, это усталость, – сказала она себе, платком утирая слезы.