– Да, – ответил мальчик.
– А как тебя зовут?
– Кандидо де ла Каридад.
– А, вот оно что… Доктор Бальмис писал мне, чтобы я забрал тебя из приюта. Ты любишь учиться?
Кандидо собрался было ответить, но наткнулся на грозный взгляд Исабель, после чего повернулся к епископу и промямлил:
– Да, очень.
– И у него прекрасный голос, Ваше Преосвященство, вам следует его послушать…
– Ну-ка, спой нам что-нибудь…
Кандидо запел а капелла «Аве Марию» Баха, которую разучил в Мадриде. Его голос покорил епископа, а заодно и монахов, которые подтянулись поближе к кабинету. Поющий Кандидо преображался и преображал всех, кто его слушал. Его голос звучал чисто, как хрусталь, и мощно, как баритон. Прелат был потрясен.
– Ты будешь петь в кафедральном соборе, у тебя воистину Божий дар. А теперь спой нам какую-нибудь песенку…
Кандидо посмотрел на Исабель, взглядом прося позволения. Исабель сделала ему знак продолжать. Ребенок завел одну из местных мелодий «сон»:
Исабель прикусила губу, но смех епископа разрядил обстановку.
– Где ты такого набрался?
– В пулькерии, я там пел за деньги.
– Ах, вот как? Ты пел в таверне?
– Я сбежал из приюта и жил на улице… – начал рассказывать ребенок, все более воодушевляясь. – Я и другую знаю, «харабе»:
– Хватит, хватит, – остановила его Исабель, побагровев. Мальчик растерянно взглянул на нее. Епископ улыбался, хотя эти куплеты вполне тянули на вмешательство Инквизиции; она, конечно, немного смягчила свои традиции, но еще действовала и продолжала действовать до 1821 года…
– Вот чему можно научиться в трущобах! – произнес епископ. – А теперь ты станешь изучать совсем другие вещи, притом интереснейшие: узнаешь новое о мире, о людях, о Боге. Я распоряжусь, чтобы вы оба поступили в Королевский колледж.
Исабель выдохнула и прикрыла глаза; она не могла подобрать слов, чтобы выразить свою благодарность. Дети не понимали, хорошо для них предложение епископа или плохо, и поэтому сохраняли невозмутимость.
– А что касается вас, Исабель, вы готовы работать в больнице?
Больница Сан-Педро, существовавшая с момента основания города в 1545 году, первоначально обслуживала только белых бедняков. Ее двухэтажное здание занимало целый квартал. Сейчас здесь насчитывалось двести пятьдесят коек, а многочисленный персонал делился по четкому иерархическому принципу. Помимо врачей, фельдшеров, санитаров и кровопускателей, здесь работали двадцать три няни и кормилицы, были особые должности для «растирателей» – мужчин и женщин, занимавшихся втираниями мазей в кожу пациентов, первая и вторая кастелянши, ответственный за матрасы и прачка, повара, хлеборезы, гробовщик и кучер для погребальных дрог. Врачи и хирурги производили обход больных в сопровождении санитаров и аптекарей, которые сразу же отмечали у себя прописанные лекарства. Также свои услуги пациентам предлагали кровопускатели, цирюльники и костоправы. Исабель взяла на себя зал вакцинации; в ее задачи входило поддерживать непрерывность вакцинной цепочки и обеспечивать свежий препарат для города и провинции посредством периодических массовых процедур. Так, каждые девять дней – это число, пропорциональное количеству рождающихся в год младенцев, – ей требовалось вакцинировать пятнадцать детей. Епископ снабдил ее памятками для обучения медиков, ответственных за прививочную кампанию.
Мальчики быстро освоились в школе, им приходилось заучивать наизусть наставления Цицерона, заниматься латынью и каждое утро отводить полчаса чтению. Дети обедали в трапезной, под монотонный голос священника, читавшего жития блаженного Луиса Гонзаги: он еще не был причислен к лику святых, но, по утверждениям монахов, вот-вот должен был им стать. Поскольку Бенито и Кандидо отставали по сравнению с другими учениками, монахи ругали их не слишком строго, подбадривали и награждали по любому поводу. На переменах детям разрешалось играть в домино и в стеклянные шарики, а также вздремнуть полчаса после еды. Вечерами они встречались с Исабель в женском монастыре, где она поселилась на время, покуда не найдет постоянное жилье. Наконец-то они вели нормальную жизнь. Странствия Исабель закончились, по крайней мере, она в это верила.
Через несколько дней после встречи с Бальмисом капитан «Магеллана» Анхель Креспо отказался от своих слов.
– Сожалею, но без дозволения вице-короля я не могу взять вас на борт.
– Как же это? Вы обещали!
– Видите ли, если ваша поездка состоится, то нам грозят большие убытки – ведь мы должны запастись провизией для всех ваших людей.