Экспедиция надежды полностью

У нее разрывалось сердце при мысли о том, что придется оставить позади жизнь в Пуэбле, где и она сама, и ее сын, и Кандидо были так счастливы. Она станет скучать по своей работе в больнице, заставляющей думать и принимать решения; в ее жизни не будет аромата сосен, пышных роз, георгинов и жимолости, не будет ожидания встречи в соборе и надежды поймать взгляд серых глаз прелата на заседаниях Совета по вакцинации, которые иногда проходили в епископском дворце. Но не время жаловаться или стараться остаться, поддавшись слабости, ибо в этом случае может пострадать самое важное: Исабель – прежде всего мать. Бенито и Кандидо должны продолжать обучение в Королевском колледже, оправдавшем все возложенные на него надежды. А она вернется к той основной задаче, которая привела ее сюда, – к экспедиции, благо она ее и не покидала. Исабель не только поможет Бальмису с приготовлениями, но и поедет с ним в Манилу, а потом вернется с новоиспанскими детьми, если на то будет воля Божья. В глубине души она чувствовала, что это – ее долг: завершить начатое, во что бы то ни стало. Экспедиция – это путь, предназначенный ей Создателем, а уж ему-то Исабель точно обязана всем. Ей представлялось это таким же кристально ясным, как прозрачная вода фонтанов Пуэблы. К тому моменту, когда она вернется, если вообще переживет путешествие, время погасит вулкан страстей. Возможно, впервые в жизни Исабель точно знала, как следует поступить, не испытывая ни малейших колебаний. Это было ее решением, только ее.

Ваше Преосвященство,

доктор Бальмис требует моего участия в составе Королевской филантропической экспедиции, которая на следующей неделе должна отправиться на Филиппинские острова. По некоторым причинам – сейчас неуместно их излагать – он незамедлительно нуждается в моей помощи в Мехико. Поэтому я решила отправиться в столицу дилижансом завтра на рассвете. Оставляю на Ваше попечение Бенито и Кандидо: благодаря Вашему великодушию они становятся образованными людьми. Не хотелось бы злоупотреблять Вашей добротой, но прошу Вас на то время, что меня не будет в Пуэбле, предоставить им комнату в школе, в режиме интерната, чтобы им не приходилось возвращаться каждый вечер в монастырь. Там им будет обеспечен хороший присмотр, а общение со сверстниками поможет справиться с тоской по матери, по крайней мере на первых порах. Если волей Божьей мне не суждено вернуться из этой поездки, я уверена, что дети находятся в наилучших руках из всех возможных, и Ваша Светлость сумеет наставить их на путь истины и добродетели…

Исабель прощалась с епископом, сохраняя дистанцию и придав письму официальный тон. Нельзя было рисковать – на тот случай, если письмо попадет в чужие руки и какой-нибудь излишне любопытный посредник сунет в него нос. Она не сомневалась, что прелат умеет читать между строк и поймет причины, заставляющие ее исполнить долг до конца. Он и сам был рабом своего долга.

Собирая дорожную сумку в темноте монастыря, Исабель пыталась представить себе реакцию епископа на письмо: она была уверена, что он испытает облегчение. И в глубине души останется ей благодарен. Когда пропел петух, Исабель на цыпочках зашла в комнату мальчиков и тихонько поцеловала сначала сына, а потом Кандидо, который тут же проснулся, испуганно глядя на нее.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего, все в порядке, спи…

– Ты уезжаешь, да?

Этот мальчик обладал невероятным нюхом, особой интуицией; он сразу чувствовал, что его опять собираются покинуть.

– Я уезжаю на несколько дней, но вернусь…

– А Бенито?

– Не волнуйся, он останется с тобой. Поскольку ты старше, я поручаю тебе присматривать за ним, обещаешь?

Кандидо кивнул.

– Подожди, – попросил он.

Мальчик встал с кровати и обнял Исабель; он долго не размыкал рук, в глубине души не желая отпускать ее.

– Все, давай, возвращайся в постель и спи.

– Но ты вернешься, да? Поклянись моими покойниками!