«Он из того же теста, что и Итурригарай, – сказал себе Бальмис. – Такой же циничный негодяй».
– Вы должны дать мне скидку на детские билеты, в противном случае…
– Возвращайтесь завтра, – оборвал его Креспо, – я посмотрю, что можно сделать, если останутся места.
На следующий день Бальмис перестал торговаться, когда Креспо согласился снизить цену билета на одного ребенка до трехсот песо. К своему величайшему неудовольствию, Бальмис заплатил одиннадцать тысяч триста песо – целое состояние, но другого выхода не было. Он чувствовал себя обманутым, поскольку не сомневался, что изрядная доля этих денег осядет в карманах вице-короля.
За три дня до отправления галеона пришло последнее письмо от Итурригарая: он велел взять с собой на борт всю экспедиционную команду с тем, чтобы с Филиппин прямиком плыть в Европу. Сообщалось, что королевская казна не сможет покрыть расходы на их возвращение в Мехико. Если Бальмису заблагорассудится ехать в Новую Испанию, придется делать это за свой счет. Таково было «официальное напутствие» Бальмису – ни намека на признание его заслуг, ни малейшей благодарности. Вице-король приказывал ему покинуть королевство и не возвращаться.
Доктор уже привык к издевательствам со стороны вице-короля, привык получать пинки от верховной власти. Но этот последний удар оказался особенно чувствительным, ибо пришелся в больное место.
– В Маниле мы окончательно распрощаемся, – сказал доктор Исабель. – Вы вернетесь с новоиспанскими детьми к своему сыну. Я же отправлюсь в Испанию из какого-нибудь китайского порта.
Сердце Бальмиса сжалось. Врагу удалось разрушить его мечту – наивную и безумную, – что они вместе с Исабель приедут в Испанию и разделят лавры экспедиции.
Экспедиция погрузилась на борт «Магеллана» седьмого февраля 1805 года, но полный штиль задержал отход судна. Запершись в своей каюте, Бальмис провел весь день в одиночестве, оглядываясь назад, размышляя и подводя итоги путешествия. Несмотря на разочарования, унижения со стороны вице-короля, бесчувственность капитана и столкновения с продажными королевскими чиновниками, он мог гордиться результатами своего труда в Новой Испании. Менее чем за семь месяцев доктор и его помощники посетили основные города и множество деревень вице-королевства. Благодаря их усилиям начала развиваться сеть бесплатных больниц под патронатом гражданских и религиозных властей, а также появилось множество врачей, хорошо обученных как процедуре вакцинации, так и способам сохранения вакцинного препарата. Система связанных между собой местных организаций обеспечивала постоянное поддержание вакцинной цепочки носителей лимфы. Сколько же человек он успел привить? Пятьдесят тысяч, сто? Какая разница… Главное – это то, что на этой земле осталась стабильная инфраструктура: местные Советы по вакцинации, центральная сеть, медицинские помещения для прививок. «Без сомнения, мы претерпели много невзгод в эту последнюю поездку, здоровье многих участников пошатнулось после перенесенных бедствий, – писал Бальмис министру Кабальеро на борту «Магеллана» за день до отправления. – Мне недостает слов, чтобы превознести заслуги всех членов экспедиции, и среди них особого упоминания заслуживает начальница приюта Исабель Сендаль. Ее отличает самоотверженность в исполнении своего долга, любовь и нежность к детям, ко всем и каждому из них она относится как к родным; с беспримерным мужеством она сопровождает экспедицию на Филиппины, чтобы не терять малышей из вида, в то время как ее собственный сын и Кандидо остаются в Пуэбле на попечении епископа». Заканчивал он письмо следующей просьбой: «дабы подтвердить перед народом мою роль в организации этого предприятия, а также ради признания заслуг перед Короной и укрепления моего авторитета, ходатайствую о вручении мне ордена Карла III; засвидетельствовать доказательства, точнее, почетные достижения, может Совет по делам Индий». Просьба его не была удовлетворена, скорее всего, из-за доклада вице-короля, в котором Итурригарай постарался уклониться от ответственности, выставив Бальмиса жертвой собственных «капризов и самоуправства».