– Да, они прибыли вместе с трактатом Дженнера. Если их привить человеку, то он избежит заражения… Это сподвигло меня подсказать Вашему Величеству следующую мысль: стоит организовать экспедицию, чтобы доставить эти волокна в наши заморские территории и распространить там применение вакцины.
Годой задумался и через некоторое время спросил:
– А нельзя использовать тамошних коров, американских?
– К превеликому сожалению, нельзя, – перебил его врач. – Вирус коровьей оспы встречается только у животных на севере Европы…
– Годой, высшим законом для нас является здоровье и счастье наших подданных, – произнес монарх, видя отсутствие всяческого энтузиазма у своего фаворита. Устремив взгляд на заснеженные вершины, Карл IV позволил себе предаться мечтам. – Это единственный способ воспрепятствовать вымиранию населения, застою в торговых делах, спаду добычи ископаемых и упадку сельского хозяйства. Если эти бескрайние просторы населить работящими и здоровыми людьми, которые станут ревностно трудиться и приносить пользу, мы сумеем укрепить общественное благосостояние. – Он взглянул на Годоя и ироничным тоном продолжил: – Чем лучше здоровье, тем больше народа занято в производстве, и тем больше платят налогов… так что вы, Годой, должны быть в первую очередь заинтересованы в том, чтобы ввести там процедуру вакцинации.
Эта идея в высшей степени соответствовала государственным интересам: сохранение и увеличение числа рабочих рук представляло собой прекрасный способ улучшить отношения с американским дворянством; в этой среде уже несколько лет наблюдалось напряжение из-за роста налогового бремени и сокращения привилегий, которые был вынужден ввести Годой.
Карл IV вскоре удалился в опочивальню, но заснуть ему не удалось. Само слово «оспа» вызывало у него приступ неконтролируемой паники. На память ему пришел документ, который однажды показывал отец: в своем послании вице-король Новой Испании, Мартин де Майорга[37], описывал события во время эпидемии 1779 года в Мехико, сообщая, что «улицы заполнены трупами, во всем городе слышны лишь мольбы и стенания». Ему никогда так и не удалось забыть ни об этом, ни о чудовищных сведениях, полученных министрами его отца: по их подсчетам выходило, что численность коренного населения Америки сократилась на девяносто процентов с тех пор, как зараженный оспой черный раб Франсиско де Эгия, входивший в состав отряда конкистадора Панфило де Нарваэса[38], в 1518 году высадился в порту Веракрус, став причиной первой великой эпидемии в Центральной Мексике. Отец Бартоломе де лас Касас[39] добавил еще два фактора, которые нельзя не принимать во внимание при объяснении подобной убыли населения: разочарование и уныние индейцев при виде того, как рушится их привычный мир, и огульное применение оружия со стороны завоевателей.
– Северная Америка тоже не избежала подобной судьбы, – всегда добавлял Карл IV при упоминании о высокой смертности коренных народов. – Все знают историю английского военачальника Джеффри Амхерста[40], который приказал отправить индейцам племени оттава зараженные оспой одеяла. Мы такого никогда не делали!
Однако сравнение с теми, кто действовал еще более жестоко, выглядело весьма слабым аргументом.
– В наши дни научный прогресс дает вам возможность укрепить Империю, – говорил королю доктор Рекена. – Этого можно достичь, если снарядить экспедицию на зависть всем прочим государствам.
«Ах, если бы я мог вмешаться в ход Истории, – размышлял монарх следующим утром, прогуливаясь по садам Ла-Гранхи, – и вернуть благосостояние своим владениям, то мое правление обрело бы смысл, далеко выходящий за пределы узкой национальной политики, имперских интересов, амбиций наших соседей и экономических доводов, которые так любит Годой. Возможно, сейчас этот смысл скрыт от людей, но наш всемогущий Господь его оценит…»
Если Мануэль Годой расценивал вакцинацию в заморских землях как политическую меру, направленную на ограничение стремления к независимости креолов и американского дворянства, то королевские врачи, движимые научным интересом, восприняли подобную экспедицию как вызов – и с медицинской точки зрения, и с точки зрения технической и организационной. По настоянию Годоя двадцать восьмого февраля 1803 года его советник по вопросам здравоохранения, врач Хосеп Флорес[41], уроженец Гватемалы, представил свой доклад на Совете придворных хирургов:
– Я предлагаю перевозить на транспортных судах животных, зараженных вирусом коровьей оспы, а также грузить на борт большое количество стекол с вакцинным препаратом.
Мануэль Годой нахмурился:
– По-моему, это слишком сложно и дорого. Несколько недель везти на парусниках зараженных коров? Это же в каком состоянии они доедут, если доедут?
Послышался одобрительный гул голосов.
– Помимо того, разве известно, как коровы с севера Европы будут переносить тропическую жару?
Снова раздалось перешептывание, затем наступило молчание.
Но что действительно показалось достойным внимания – это главная мысль доклада Флореса: следует придать процедуре вакцинации религиозный характер.