Когда дошло до дела, идея использовать детей для транспортировки вакцины оказалась намного сложнее, чем Бальмис считал вначале. Каждый из них был личностью, со своим характером, своим складом ума и со своим прошлым. Жить вместе с ними было непросто. Бальмис, Сальвани и остальные взрослые задавали себе вопрос, как они все – дети и взрослые – выдержат несколько недель плавания на небольшом корабле, если даже короткое путешествие по суше превратило их жизнь в ад. Как поддерживать дисциплину? Как убить долгие часы скуки и безделья в плавании? Как лечить детей, если они заболеют? Как они перенесут смену климата? Бальмис не переставая думал об этой части своего плана, потому что ничего про это не знал; все, что касалось детей, было ему глубоко чуждо. Он в жизни с ними не пересекался. Однако они были ему необходимы; без этих мальчишек нет способа доставить на другой конец света прививочный препарат. Без них, самых слабых и уязвимых членов общества, невозможно было осуществить самый смелый медицинский и гуманитарный проект в истории.
Ла-Корунья, двадцать первое сентября 1803 года. Вот уже несколько дней в городе только и было разговоров, что о прибытии участников экспедиции. Матери пребывали в нетерпении, поскольку власти объявили, что доктор Бальмис станет бесплатно прививать детей. Работники больницы Милосердия, первого публичного госпиталя в Ла-Корунье, сбились с ног, подготавливая выдающимся гостям предназначенные для их проживания комнаты. Несмотря на то, что вначале Бальмис просил разместить их в монастыре Августинцев, военный интендант решил, что путешественникам будет удобнее жить в этой знаменитой больнице, особенно с учетом того, что в соседних корпусах располагался городской приют и тамошние дети с восторгом ждали прибытия сирот из Мадрида.
В приюте возбужденные крики ребятишек, прилипших к окнам второго этажа, дабы не пропустить приезда гостей, встревожили Исабель, и она своим обычным твердым спокойным тоном попросила тишины. В глазах воспитанников безошибочно читались волнение и страх, всегда возникавшие в ожидании посетителей; сироты мечтали, что какая-нибудь бездетная пара их усыновит, но чаще всего случалось так, что приходил одинокий мужчина в поисках помощника для работы. «Там люди в форме!» – закричал один из мальчишек. Внизу, на улице, Исабель увидела, как военные, гражданские и церковные власти, а также четыре врача и больничный капеллан сопровождают участников экспедиции к входу в главное здание госпиталя.
В дверях Бальмиса и его свиту тепло поприветствовал доктор Поссе, пригласив пройти в небольшое помещение.
– Слава Богу, вы приехали! Здесь я начал применять метод Дженнера, – рассказывал Поссе. – Мне пришлось прекратить свою деятельность, потому что я не в силах ни добыть вакцинный материал, ни сохранить его в чистом виде.
– Я привез все необходимое, – утешил его Бальмис.
Бальмис предложил приступить к вакцинации уже на следующий день, но в помещении собора, а не в больнице: настоятель предложил врачу свои покои, чтобы придать процедуре массового оспопрививания больший вес и блеск.
Позднее Поссе провел гостей в предназначенные им комнаты; темные и тесные клетушки не понравились Бальмису, и он с извинениями попросил подыскать для него и его сопровождающих жилье в частных домах. Еще раньше он оставил детей в приюте по соседству. Они прошли через двор с садом, где спиной к ограде целая шеренга малышей восседала на горшках. Тем утром им гнали глистов при помощи отвара черного ореха, и, дабы избежать дурных запахов в помещении, детей выставили на воздух. В одном из углов двора работница кипятила грязную одежду ребятишек, опуская ее в бак с горячей водой при помощи деревянных щипцов. Вокруг костра, на котором стоял котел, толпилась еще одна группа малышей, глаза их были широко раскрыты от удивления, а сопли висели до колен.
– Начальница идет, – промолвил кто-то.
В дверном проеме появилась стройная молодая женщина; решительной походкой она направилась к гостям, на ходу вытирая руки тряпкой. Она слегка поклонилась Бальмису и едва заметным жестом поздоровалась с его сопровождающими.
– Исабель Сендаль, к вашим услугам.
Бальмис посмотрел на нее с привычным высокомерием, как он обычно общался с подчиненными. Сальвани, напротив, поздоровался с крайней учтивостью. Что-то поразило его в глубоком взгляде темных глаз этой женщины, стоявшей в окружении детей. Он видел ее высокий открытый лоб, черный платок, прикрывающий волосы, и небольшие печальные морщинки у глаз. Затем врач обратил внимание на ее руки с потрескавшейся кожей. Заметив, что за ней наблюдают, Исабель опустила глаза и пригласила гостей войти.
Приют был настолько переполнен, что Исабель извинилась, словно это была ее вина:
– Мы рассчитаны на тридцать детей, а на деле их в два раза больше…