Исабель показалось, что это слишком много. Бальмис принялся заново в подробностях объяснять ей всю процедуру. В Мадриде он ввел двум сиротам первую дозу лимфы, а когда появившийся пузырек засвидетельствовал удачное заражение и максимальный уровень развития реакции, он сделал вытяжку этой жидкости и ввел ее следующему носителю. Точно таким же образом им предстояло действовать во время плавания в Америку.
Попутно Бальмис вел свои собственные записи, а потом вместе с доктором Поссе обследовал воспитанников приюта. Доктора ощупывали у детей лимфатические узлы, заставляли показывать зубы, ухом прослушивали шумы в легких, изучали состояние глазных белков. Остальных детей нужно было вернуть из тех деревень, где они жили у своих бывших кормилиц или же в какой-то семье, которая согласилась растить их за плату. На все требовалось время.
К концу этой встречи Бальмис осознал новую проблему: ему едва ли удастся найти двадцать два кандидата в возрасте от семи до десяти лет. Данный возрастной диапазон, с одной стороны, грозил возникновением трудностей с поведением детей, как он уже имел несчастье наблюдать во время поездки из Мадрида, а с другой – возрастанием риска, что дети уже сталкивались с этим вирусом. Следующий вопрос звучал так: как можно быть на сто процентов уверенным, что ребенок не переболел оспой? В некоторых случаях болезнь не оставляет отметин.
Тем же вечером он обсудил проблему с Сальвани.
– Если речь идет о снижении риска случаев, когда ребенок уже переболел, тогда имеет смысл брать детей младшего возраста, – промолвил Бальмис.
– Еще меньше?.. В три-четыре года?
– Ну да…
Сальвани возвел глаза к небу.
– Вы хоть представляете, насколько это усложнит нашу задачу? Вы советовались с санитарами?
– Самое важное – это снизить риск прерывания цепочки вакцинации.
– Но за счет добавления новых рисков, притом более серьезных… Дети в этом возрасте намного более уязвимы.
– Вот я и говорю, – высокомерно заявил Бальмис. – Они уязвимы, поскольку пока не сталкивались с болезнью. Такие нам и нужны. Кроме того, они более покладисты.
Сальвани подумал, что Бальмис в своем стремлении к совершенству уже дошел до совершенной дикости. Неужели он собрался ставить под угрозу жизнь невинных малышей, чтобы надежнее обеспечить процесс перевозки вакцины? Где лежит граница между дозволенным и недозволенным в отношении абсолютно беззащитных созданий? Эти вопросы Сальвани оставил без ответа, ему было известно, что начальник не терпел, когда ему прекословят.
Но соображения помощника не пропали втуне. Бальмис не мог игнорировать трудности, связанные с пребыванием на борту настолько маленьких детей. Он был совершенно выбит из колеи, не зная, как разрешить эти проблемы; запущенный им самим ход событий уже начинал давить на него, он спешил, но был неспособен двигаться вперед. В глубине души Бальмис уже начинал сомневаться в осуществимости плана по перевозке такого количества детей, но сам никогда бы в этом не признался. Его, человека, всегда пылко защищавшего свою идею, сейчас обуревали сомнения. Его мысли крутились вокруг приюта; вспомнив о царящей в заведении чистоте и педантичной аккуратности записей в журналах, Бальмис почувствовал укол сострадания к сиротам, которых он обследовал, – бледненьких, с худыми костлявыми телами и испуганным взглядом. И тут Бальмис подумал об Исабель Сендаль.
На следующий день Бальмис отправился домой к доктору Поссе и застал его в тот момент, когда врач собирался уходить в больницу. Галисийского доктора удивил внезапный интерес гостя к Исабель – все эти расспросы о ее происхождении, деталях биографии, о том, как ей удалось возглавить приют, о ее связях в городе и составе семьи… Поссе начал рассказывать, но тут же оборвал себя, нахмурившись:
– К чему такое любопытство?
– Она нам нужна.
– Собираетесь оставить нас без начальницы? – лукаво промолвил Поссе.
– Вы обязаны любой ценой помочь мне получить ее согласие.
Поссе прекрасно понял важность того, что предлагал Бальмис. Он был не только врачом, как сам Бальмис, но и тем человеком, который самолично способствовал распространению вакцинации в Галисии. Он знал детей и глубину их привязанности к Исабель. Будучи человеком просвещенным и ярым поборником вакцины, он всячески поддерживал идею экспедиции и поэтому сразу же направился на улицу Реал к дону Херонимо Ихоса – единственному, кто мог помочь. Гостям предложили сесть во всегда погруженном в полумрак салоне, где Исабель некогда провела много часов, наводя лоск на предметы обстановки и декора. После предварительных объяснений Бальмис перешел к сути своего визита:
– Не будет ли слишком большой смелостью с нашей стороны, дон Херонимо, просить вас о посредничестве? Чтобы вы предложили начальнице приюта присоединиться к нашей экспедиции?
Дон Херонимо недовольно поджал губы: по меркам и обычаям Галисии Бальмис действовал слишком прямолинейно. После паузы Ихоса ответил: