Врач указал на юношу по имени Санчес. Все лицо у него было покрыто коркой оспин. Ольер недавно прививал его в Сан-Хуане, и по случайности именно сейчас Санчес вернулся из своего городка Ябукоа. Прививка его не защитила. Ольер побледнел при виде столь явного свидетельства своего провала. Присутствие епископа еще более усугубляло ситуацию.
– Вот доказательство того, что ваш метод не работает! – процедил Бальмис. – Вы ничего не добьетесь, если не станете соблюдать процедуру, одобренную и опробованную специалистами! Вам бы следовало это знать!
Но Ольер просто так не сдавался:
– Я приведу вам двадцать девять человек, которых прививал я сам, а вы потом еще раз вакцинировали, – пробормотал он. – У них нет никакой реакции на вашу вакцину, потому что их защитила первая, сделанная мной.
Бальмис возвел глаза к небу и провозгласил своим обычным высокомерным тоном:
– Подождите несколько дней и увидите, как они отреагируют на мою вакцину… Ваши действия – всего лишь продуманный фарс, заранее отрепетированный обман!
– Не смейте меня оскорблять!
– Я вас не оскорбляю, я только говорю, что вы – упрямый невежда, который взялся за такую ответственную миссию, как вакцинация.
Прелат изменился в лице, когда на его глазах Ольер, сжав кулаки, набросился на Бальмиса; взгляд его пылал беспощадной ненавистью. Священник вскочил со стула и вмешался в драку:
– Тише, кабальеро, тише!
Новость об этой стычке распространилась с быстротой молнии.
– Они сцепились, молотили друг друга кулаками, лягались…
– И кто победил?
– Конечно, наш начальник! – шушукались дети.
Вскоре сомнения Бальмиса стали достоянием публики, и к нему на повторную прививку потянулись родители со своими детьми. Под давлением общественности и самого епископа губернатору Кастро и его военному хирургу пришлось скрепя сердце пойти на попятный.
– Нам разрешили развесить объявления по всему городу: в них в последние дни месяца приглашаются на повторную вакцинацию те, кого здесь успели привить раньше.
– Исабель, они ведь теперь нам помогают, правда?
Исабель кивнула. Ей, как и остальным членам команды, досаждали бесконечные трения между двумя сторонами конфликта. «Какая огромная разница с тем приемом, что нам оказали на Тенерифе!» – думала она.
Исабель с большим удовольствием пообщалась бы с местными жителями, насладилась бы новоприобретенным положением «доньи». Но из-за напряженных отношений между городскими властями и руководством экспедиции такой возможности не представлялось, и девушка большую часть времени проводила в монастыре, вместе с монахинями наблюдая за детьми, которые носились с местной ребятней по берегу моря и улицам.
– Все эти негритята, мулаты и метисы понятия не имеют, кто их родители. Некоторые хоть знают свою мать, но отца – никто и никогда! Здесь люди далеки от Бога…
Исабель сглотнула. Слова монахинь напомнили ей, что она сама живет в благопристойной лжи, предложенной Бальмисом. С одним лишь отличием – она не чувствовала, что отдалилась от Бога.
– А что это за отметины на плече у негров?
– Это клеймо раба, дочь моя. Когда их привозят из Африки, их клеймят каленым железом, и по этому отпечатку их всегда можно опознать.
– Они целыми часами пляшут под барабаны, – добавила самая старая монахиня, – а потом падают пьяными и предаются свободной любви в кустах.
Из своей кельи Исабель слышала пение рабов в тенистой банановой роще, и к этим звукам примешивались крики уличных торговцев, колокольный звон и шум внезапных тропических ливней.
Лишенный ожидаемой славы, сытый по горло столькими препонами и разочарованиями, Бальмис не желал больше терять время на доказательство своей правоты и превосходства своего научного мнения, подкрепленного опытом, над соображениями местных вояки и аристократа. Впереди их ожидала великая цель, задача, по размаху не имеющая себе равных, и поэтому Бальмис назначил отправление из Пуэрто-Рико в Каракас на второе марта, четыре недели спустя после их прибытия на остров. Но один вопрос еще больше осложнил отношения Бальмиса с губернатором. Для экспедиции требовалось найти четверых детей, чтобы доставить живую вакцину в Венесуэлу, а губернатор и пальцем не пошевелил; по его словам, непривитых детей почти не осталось, – таким способом он пытался защитить своего военного медика и его подходы к вакцинации. И тогда Бальмис вспомнил про Исабель.
– Нам нужны еще дети, – сказал он. – Местные власти отказываются сотрудничать, и только вы, возможно, с помощью сестер, сумеете найти еще как минимум четверых. Очень прошу вас навестить бедные кварталы и попытаться уговорить родителей.
– Одно дело – сделать прививку своему ребенку, и совсем другое – отпустить его с незнакомыми людьми в морское плавание.
– Всегда проще, если речь идет о бедняках.
– В этом вы правы.