– Это выгодное дельце – купить их здесь и продать в Веракрусе, с каждой получите пятьдесят песо прибыли, – искушал Видат.
Бальмис, внимательно осмотрев девочек, счел их здоровыми и не болевшими оспой. Но и сейчас ему не хватало четвертого ребенка, чтобы обеспечить доставку вакцины. По совету маркиза де Сомеруэлоса он отправился в казармы на поиски какого-нибудь молоденького рекрута; ему удалось уговорить присоединиться к экспедиции юного барабанщика Кубинского полка по имени Мигель Хосе Ромеро.
Когда все было готово, он послал за Исабель и начал разговор на проникновенной ноте:
– Умоляю вас: не покидайте меня сейчас, когда нужно заботиться обо всех этих детях, которые должны вернуться в Испанию. Мы совсем скоро окажемся в Мехико, я прошу вас еще немного потерпеть. Вице-король примет нас со всеми почестями, его уже личным письмом известил о нашем прибытии министр Годой. Там все будет проще, мы сможем решить все проблемы. Но до тех пор, заклинаю, вы должны продолжать путешествие с нами.
– А если опять погибнут дети? Вы используете самых бедных и беззащитных малышей ради собственной славы!
Исабель тут же раскаялась в том, что позволила себе высказать свои мысли. Как она осмелилась нанести Бальмису столь чувствительный удар после того, что наговорила прежде? – в испуге спрашивала себя девушка. Уязвленный врач состроил недовольную гримасу:
– Это не ради моей славы, а ради вящей славы Испании, нашего короля и всего человечества.
Исабель не отважилась продолжать спор. Воцарилось долгое молчание, которое прервал Бальмис, впервые за все время заговорив с ней сухим деловым тоном:
– Напоминаю, что ваш договор с экспедицией заканчивается по прибытии на Филиппины, и только после того, как привезенные нами дети либо будут отправлены на родину, либо будут определены в новоиспанские семьи.
Завершая беседу, Бальмис коротко поклонился, развернулся и ушел. Исабель надолго задумалась. Бальмис вызывал у нее омерзение, пусть при посторонних он и пел ей слащавые дифирамбы. Она ненавидела его за то, что он избавился от Сальвани раньше срока. Ненавидела за то, что он вынудил ее взять на борт больного ребенка. С другой стороны, над ней нависла тень магната-работорговца, и это вселяло беспокойство. Исабель никак не удавалось представить себя вместе с этим мужчиной: она им не восхищалась, невзирая на его богатства, равно как и не любила. Мысль о продолжении путешествия с Бальмисом была ей отвратительна; мысль остаться в Гаване на милость самого могущественного человека на острове вселяла страх. Выхода не было. Ловушка захлопнулась.
Во время плавания через Атлантику Хосеп Сальвани, не испытывая к Бальмису особой симпатии и расходясь с ним во многом во взглядах, старался держаться на заднем плане; это удавалось благодаря таланту руководителя, организаторским способностям и сильной личности начальника экспедиции. Сальвани лишь считаные разы приходилось заменять его. Но сейчас весь груз ответственности лег на его плечи.
Как глава экспедиции, Сальвани теперь должен был держать под контролем все организационные составляющие миссии; имея в помощниках Грахалеса, фельдшера Лосано и санитара Боланьоса, он мог быть уверен, что четверо детей-метисов на борту получат всю необходимую заботу и присмотр. Но чего Сальвани никак не предвидел – это непредсказуемого и капризного характера карибских прибрежных вод. В двенадцать часов четыре минуты ночью тринадцатого мая 1804 года, через пять дней после отправления из Ла-Гуайры, когда «Сан-Луис» проходил мимо Барранкильи, все, кто мирно спал в своих койках, – сам Сальвани, его спутники, дети и свободные от вахты члены экипажа – проснулись от чудовищного удара. Оглушительный грохот сопровождался толчками, как при землетрясении. Корабль резко кренился из стороны в сторону, словно собирался развалиться на тысячу кусков; из-за силы рывков люди не могли удержаться на ногах, даже схватившись за перила и поручни. Раздались крики и плач, гремела при столкновении незакрепленная мебель, вдребезги билась посуда. Грахалес почувствовал, что по лицу стекает какая-то горячая жидкость: проведя по нему рукой, он увидел кровь. Один из мальчиков потерял сознание, ударившись головой; остальные вопили от страха.
– Мы сели на мель! – крикнул какой-то матрос.
– И что делать?
– Ждать, что скажет капитан.
В этот миг судно накренилось и легло на левый борт, как дряхлый раненый кит. Люди и вещи заскользили, кувыркаясь и натыкаясь друг на друга и на стенки. Внезапно хаос прекратился; корабль на мгновение замер перед тем, как издать последний хрип. Сальвани почувствовал сильнейший удар по лбу: на него упала большая чугунная кастрюля. В это время послышался крик вахтенного:
– В судне течь!
– Мы тонем! – закричал в рупор капитан. – Покинуть корабль!
«Сан-Луис» сел на рифы в дельте реки Магдалена – место особенно опасное, потому что глубины здесь постоянно меняются.