Она уставилась на сообщение. И это всё?! Манерное виршеплетство слюнявого нытика, который известен лишь тем, что регулярно меняет внешность, дабы походить на очередного парня Ульвер? Фу! Она снова проверила алфавитный указатель в отчаянной надежде, что программа глючит. Увы, программа не глючила. За другими результатами Ульвер предлагалось обратиться в архивы.
Она, разинув рот, ошеломленно уставилась на переборку.
Ульвер Сейк исчезла из новостей Фага.
То, что произошло, казалось бы, не имело никакого значения, и все же… Гости провели на Телатурьере двое суток. На второй день они навестили ‘ктиков, а ночью Бир снова встретилась с Айст. Утром третьего дня гости улетели в модуле, который прислало «Неприемлемое поведение». Корабль направлялся на исследовательский облет прото-новой звезды в нескольких тысячах лет от Телатурьера. Через две недели он вернется и доставит сюда кое-какие припасы. А спустя месяц появится на свет ребенок Даджейль. Еще через год, когда в систему прибудет очередной корабль, есть вероятность, что человеческое население планеты удвоится. Даджейль и Бир стояли на пляже, держась за руки, а модуль поднимался в тяжелые сланцево-серые облака.
Вечером Бир вошла в верхние покои башни и увидела, что Даджейль просматривает записи на экране, а по ее щекам струятся слезы.
В самой башне систем наблюдения не было. Наверное, одна из автономных камер, пролетая над башней, зафиксировала присутствие двух крупных млекопитающих и начала съемку.
Даджейль отвернула заплаканное лицо от экрана, где в серебристом свете лун любовники обнимались и ласкали друг друга; слышались страстные вздохи и шепот. Бир почувствовала внезапное раздражение, но иронически улыбнулась:
– Ну, Айст отожгла, как всегда… Ох, да не плачь ты так! Жидкостный баланс нарушится, ребенку это вредно.
Даджейль швырнула в нее бокал, который, пролетев мимо, разбился о ступени винтовой лестницы. Крошечный дрон-уборщик метнулся на устланные ковром ступени и начал собирать осколки. Бир посмотрела на любимую. Тяжелые груди Даджейль вздымались и опадали под блузкой; лицо пошло алыми пятнами.
– Ничего особенного не произошло, – спокойно объяснила Бир, снимая гидрокостюм. – Дружеский перепихон. По старой памяти. Ну типа счет закрыть. Я…
– Как ты посмела? – заорала Даджейль.
– Что? – возмутилась Бир, по-прежнему стараясь не повышать тона. – Что я такого сделала?
– Ты трахалась с моей лучшей подругой! В нашем доме! После всего, что…
– А как можно трахаться, если ни у кого из партнеров, строго говоря, нет члена? – как можно спокойнее спросила Бир, с притворным недоумением сведя брови.
– Ах, тебе смешно, сволочь?! – хрипло вскрикнула Даджейль. – Не смей над этим шутить, скотина! – Она вскочила и бросилась к Бир, замахиваясь на ходу.
Бир схватила ее за руки. Даджейль, рыдая, вырывалась.
– Не дури! – строго сказала Бир. – Ты же знаешь, я всех трахаю, ты сама с другими трахалась, даже когда впаривала мне про свою дурацкую константу. Да и вообще, мы не дети и уж точно не безмозглые адепты моногамического культа. Да ну тебя! Нашла из-за чего расстраиваться. Ну пощекотала я твоей подруге манду, и что с того? Она уже улетела. Я здесь. Ты здесь. У нас в утробах по младенцу… Чего тебе еще надо? Сама же без конца твердишь, что только это и имеет значение!
– Ах ты, стерва! – завизжала Даджейль и, горько разрыдавшись, беспомощно осела на пол – Бир еле успела ее подхватить.
– Даджейль, возьми себя в руки; не только это важно. Мы же не собирались всю жизнь хранить верность друг другу! Я же с ней по дружбе… ну из вежливости. Ох, об этом даже говорить не стоит… Нет, я понимаю, у тебя гормоны играют и все такое, но ведь это безумие! Да не терзайся ты так…
– Уходи! Убирайся, оставь меня в покое! – с надрывом всхлипнула Даджейль. – Оставь меня!
Бир опустилась на колени рядом с ней:
– Прошу тебя… Ну прости… Извини меня, пожалуйста… За то, что с кем-то переспала, я в жизни прощения не просила и просить не собиралась… А вот сейчас прошу. Того, что случилось, уже не изменить. Я же не подозревала, что тебя это так заденет. Если бы знала, то никогда бы так не поступила, ни за что! И потом, она меня первой поцеловала. Я к ней и не приставала вовсе, честное слово! И вообще, если бы я знала, то ее домогательствам ни за что бы не уступила. Да пойми же ты, я не нарочно. Я не виновата. Прости. Ох, ну как еще тебе объяснить?! Что мне…
Не помогло. Даджейль после этого отмалчивалась. Не позволила уложить ее в постель. Не разрешала к себе прикасаться, отказывалась от еды. Бир сидела у экрана, а Даджейль рыдала на полу.
Бир отыскала запись, сделанную автономной камерой, и уничтожила ее.
