– Ты как раз ради одной-единственной жизни все это и затеваешь, – сжав кулаки, процедил Генар-Хофен. – Или ради двух, если считать эмбриона.
– Нет, – ответил аватар. – Я делаю это ради себя, чтобы избавиться от навязчивой идеи. Поступить иначе я не могу – гордость не позволяет. Даджейль, несмотря на беспрестанное самобичевание и самоуничижение, одержала над нами победу. Сорок пять лет назад она подчинила тебя своей воле и вот уже сорок лет держит в узде меня. Победа ее неоспорима. Даджейль сорок лет потратила впустую, упиваясь своим горем, но по своим меркам данной себе клятвы не нарушила. А ты, Генар-Хофен, сорок лет провел без забот, потакая своим прихотям, так что, возможно, по своим меркам ты победил. Вдобавок ты некогда своего добился – овладел Даджейль. Помнишь? Ведь именно это было твоей навязчивой идеей. Твоей прихотью. А теперь мы втроем платим за наши совместные ошибки. В том, что произошло, есть и твоя вина, поэтому я и прошу твоей помощи в устранении сложившейся ситуации.
– И для этого я просто должен поговорить с Даджейль? – скептически уточнил Генар-Хофен.
– Да, – кивнул аватар. – Постараться ее понять, взглянуть на мир ее глазами; прости ее, позволь себе принять ее прощение. Будь честен с ней и с собой. Я не прошу тебя остаться с ней или создать семью; я просто хочу выявить и, если возможно, устранить причину, не позволяющую Даджейль разрешиться от бремени. Даджейль должна вернуться к жизни, ребенку давно пора родиться на свет. И твоя жизнь пойдет своим чередом.
Генар-Хофен посмотрел на море, потом с некоторым удивлением обнаружил, что держит в правой руке гальку; размахнулся изо всех сил и зашвырнул подальше, но камень не пролетел и половины расстояния до незримой стены.
– А ты сам чем займешься? – спросил Генар-Хофен. – В чем состоит твоя миссия?
– Доберусь до Эксцессии, – ответил Аморфия. – Если прикажут, попробую ее уничтожить, но, скорее всего, постараюсь войти с ней в контакт.
– А как же Хамы?
– С Хамами проблема… – Аватар снова присел на корточки, разглядывая гальку, и пожал плечами. – Наверное, придется с ними разобраться. – Он взял камешек, взвесил его на ладони, отложил и выбрал другой.
– Разобраться? – переспросил Генар-Хофен. – Они же к Эксцессии боевой флот отправили.
– Да, – сказал аватар, вставая. – Ну попробовать-то можно…
Генар-Хофен разглядывал Аморфию, стараясь понять, шутит тот или лукавит. Судить об этом было невозможно.
– И когда же заварушка начнется? – спросил Генар-Хофен, безуспешно пытаясь заставить плоский камень прыгать по волнам.
– Похоже, заварушка уже начинается в тридцати световых годах от Эксцессии. – Аватар, потянувшись, отвел руку за спину. – К вечеру успеем. – Он резко бросил камень, который, просвистев в воздухе, раз шесть подскочил по верхушкам волн, а потом ушел под воду.
– К вечеру? – ошеломленно повторил Генар-Хофен, уставившись на аватара.
– Время поджимает, – грустно сказал Аморфия, глядя вдаль. – Так что чем скорее вы с Даджейль поговорите, тем лучше… Для всех. – Он рассеянно улыбнулся.
– Что ж, я готов, – заявил Генар-Хофен, разводя руками.
– Посмотрим, – ответил Аморфия и резко крутанулся.
Внезапно на месте аватара возник сверкающий эллипсоид, подобный гигантскому серебристому яйцу, поставленному стоймя. Генар-Хофен едва успел заметить, как поле Переместителя мгновенно сжалось в точку и с легким хлопком исчезло.
«Время убивать» прорвался через третью волну древних кораблей Культуры, несущихся к Эксцессии, отклонил посланные в него боеголовки, ухитрившись отправить несколько снарядов вслед противнику – правда, их обнаружили и уничтожили. В гиперпространстве за удалявшейся флотилией виднелся корпус «Миротворца»: изувеченный корабль содрогался и бился в корчах, беспомощно кувыркаясь в космосе. «Время убивать» начал торможение и разворот.
Четвертой волной из четырнадцати кораблей можно было пренебречь (они его как раз выцеливали). Знай «Время убивать», что их так мало, то сразу атаковал бы вторую волну. Ну ладно; все равно повезло. Он еще немного понаблюдал за «Миротворцем», чтобы убедиться, что предсмертные судороги разрывавшего себя на куски корабля – не обманный маневр.
Он сосредоточился на оставшихся четырнадцати кораблях. Продолжая свой самоубийственный полет, «Время убивать» мог бы зацепить их все и, вероятно, уничтожить четыре, а при особо удачном раскладе – даже шесть. А если рвануть прочь, то, выполнив маневр торможение-разворот-ускорение, можно повторно пройтись по второй волне кораблей. В этот раз врасплох их не застать, но если удача не подведет, то можно расправиться с четырьмя, а то и с восемью кораблями.
А еще можно было сделать вот что…
Он ускорился к четырнадцати кораблям в арьергарде флотилии, которые, изменив конфигурацию, готовились отразить нападение. Предупреждение об атаке они получили загодя, а потому располагали временем для принятия удобного построения. «Время убивать» оставил без внимания брошенный ему вызов и не стал атаковать центр эскадры, а облетел ее широким полукругом, избрав своей целью пять кораблей в оконечности шеренги.
