Аватар стремительно швырнул к ложному горизонту голыш, который со свистом рассек воздух; щеки Генар-Хофена коснулся ласковый ветерок. От резкого движения Аморфия волчком крутанулся на гальке, остановился, как-то по-детски улыбнулся и поглядел вдаль, на летящий камень, который, описав широкую дугу, отскочил от чего-то незримого и упал в волны. Аватар удовлетворенно хмыкнул.
– А когда пришло время исполнять условленное, я потребовал, чтобы мне доставили тебя, – с улыбкой сказал он. – Такова была моя цена. Ты был моей ценой, понимаешь?
Генар-Хофен взвесил на руке камень.
– И все из-за того, что мы с Даджейль расстались?
Аморфия усмехнулся и, с детской сосредоточенностью приложив палец к губам, нагнулся за очередным камнем. Генар-Хофен, глядя аватару в затылок, подбрасывал камешек на ладони.
– Триста лет я был полнофункциональным транзитным всесистемником Культуры, – спустя несколько минут продолжил аватар, поглядев на человека снизу вверх. – Ты хоть представляешь, сколько кораблей, дронов, людей и нелюдей проходит через всесистемник за такой срок? – Он снова опустил глаза, выбрал камень и разогнулся. – У меня на борту постоянно проживало более двухсот миллионов существ, а теоретически я вмещал около сотни тысяч кораблей и создавал всесистемники поменьше, способные в свой черед строить дочерние корабли, и все – с командами, личностями, собственными биографиями. Иначе говоря, я присматривал за населением небольшой планеты или крупной державы. Разумеется, я проявлял непосредственный интерес к физическому и психическому состоянию каждого пассажира на борту, чтобы, не прилагая заметных усилий, обеспечить им комфортабельную, приятную, свободную от стрессов и стимулирующую жизнь; в этом и состояла моя работа, приносившая мне огромное удовольствие. В мои обязанности также входила забота о нуждах пассажиров, кораблей и дронов, общение с ними, сопереживание и оценка того, насколько их устраивают подобные взаимоотношения. В таких обстоятельствах невольно возникает привязанность – своего рода пристрастие – к разумным существам. Появляются любимцы и те, кто вызывает неприязнь; те, кому уделяешь минимум внимания и чьему уходу радуешься, те, кто вызывает искреннюю симпатию и неподдельный интерес, те, чье многолетнее присутствие (если они пожелают задержаться на борту) доставляет особое удовольствие, те, с кем не хочется прощаться, те, с кем и после расставания продолжаешь поддерживать связь. За жизнью некоторых пассажиров следишь и после того, как они покинули борт; рассказываешь о них другим всесистемникам и Разумам – сплетничаешь, проще говоря, – следишь, как складываются их дальнейшие отношения, как развиваются карьеры, как не сбываются мечты…
Аморфия отклонился назад и, подскочив почти на полметра в воздух, швырнул голыш вверх; камень взметнулся к невидимой крыше, спружинил от нее и упал в волны метрах в двадцати от берега. Аватар радостно хлопнул в ладоши и снова согнулся, разглядывая гальку.
– Пытаешься держать себя в строгих рамках, без излишнего любопытства или явного равнодушия, не выказывать ни чрезмерной привязанности, ни небрежения, – продолжал он. – И все же следует быть готовым к упрекам либо в недостаточных, либо в избыточных проявлениях внимания. Мерилом успеха служит равное количество претензий и одной и другой категории, соразмерное числу жалоб, предъявляемых твоим собратьям. Увы, совершенство недостижимо. Вдобавок приходится смириться с тем, что среди этого множества жизней изредка встречаются те, что не обретают логического завершения. Впрочем, они не имеют особого значения, потому что, как правило, все складывается удачно – в частности, судьбы тех, кто стал для тебя предметом наибольшего интереса и в некотором роде удостоился твоей личной привязанности. – Аватар присел на корточки и взглянул на Генар-Хофена. – Бывает и так, что эти жизни требуют твоего вмешательства, причем иногда знаешь или, по крайней мере, догадываешься, к чему оно приведет, а иногда его последствия непредсказуемы и невообразимы: случайное замечание может вызвать радикальные перемены, а пустячное решение – оказаться судьбоносным. – Он пожал плечами и снова опустил взгляд на гальку. – Одна из таких историй – ваши с Даджейль отношения. Отчасти. Мой голос был решающим при твоем назначении на Телатурьер. – Аватар встал, подняв два камня: один побольше, другой поменьше. – Мнения в отборочной комиссии разделились поровну, и окончательное решение было за мною. Я познакомился с тобой поближе и сделал соответствующие выводы. – Он снова пожал плечами. – К сожалению, неверные. – Он швырнул голыш побольше по высокой дуге, оглянулся на Генар-Хофена и взвесил на ладони камешек поменьше. – Последние сорок лет я пытаюсь исправить ошибку.
Он запустил второй камешек, который, стремительно пролетев над волнами, столкнулся с первым в двух метрах над водой. Брызнули осколки, взметнулось и тут же рассеялось облачко пыли. Аватар едва заметно усмехнулся:
