В архивной подборке содержались также весьма странные сообщения небольших новостных агентств, статьи из малоизвестных аналитических журналов и крайне загадочные высказывания ряда чудаковатых обозревателей; в них утверждалось, что среднесистемник входит в тайную клику, участвует в заговоре древних кораблей, которые перехватывают управление Культурой при возникновении подлинной угрозы ее протоимпериалистической метагегемонии, в ситуациях, которые бесспорно доказывают, что так называемый нормальный демократический процесс достижения общественного консенсуса – несусветная статистическая чушь, а людям (и дронам, их невольным товарищам по несчастью и пешкам в игре Разумов) в Культуре отведено даже меньше власти, чем кажется… И все такое прочее. У Генар-Хофена закружилась голова, перед глазами все поплыло, и дальше читать он не стал: если масштабы заговора действительно так велики, то волноваться не имеет смысла.
Несомненно одно: старый среднесистемник не в одиночку управляет сложившейся ситуацией, а представляет лишь верхушку айсберга, группу или даже клику других заинтересованных и опытных Разумов, которые тоже не прочь выразить свое мнение об артефакте, обнаруженном близ Эспери.
Вместе с просьбой прислать для беседы абстракт «Сторонней разработки» Генар-Хофен отправил сообщения своим знакомым со связями в ОО – кораблям, дронам и людям, – уточняя, соответствуют ли истине сообщенные ему сведения. Корреспонденты, находившиеся ближе всего, ответили еще до отлета Генар-Хофена с обиталища Божья Дыра; полученные сообщения в целом подтверждали истинность сведений, но в частностях разнились, в зависимости от того, с кем и какой информацией сочла необходимым поделиться совокупность Разумов, представляемая «Сторонней разработкой». Полученные Генар-Хофеном сведения выглядели достоверными, а сделка – выгодной. К тому времени, как он доберется на Ярус и получит все ответы, об этой сделке станет известно стольким людям и Разумам, не связанным напрямую с ОО, что ОО придется исполнить ее условия просто ради того, чтобы не подмочить свою репутацию.
Генар-Хофен подозревал, что его осведомители о многом умалчивают, и не сомневался, что и в дальнейшем на него будут умело воздействовать и станут всячески использовать в своих целях. Впрочем, его это не беспокоило: работа казалась довольно простой, а условия сделки – справедливыми.
Предосторожности ради он проверил дядюшкин рассказ об исчезнувшем триллионолетнем солнце и артефакте на орбите вокруг него. Так и есть: в архивах обнаружилась полумифическая история, одна из многих, погребенных в глубинах веков. Правдоподобно объяснить ее никому не удалось, а представить доказательства было некому, если не считать женщины, с которой Генар-Хофену предстояло пообщаться.
Капитаном славного корабля «Трудный ребенок» оказалась женщина, Зрейн Трамов, точнее, Почетный капитан Флота Контакта Гарт-Кепилеса Зрейн Энхофф Трамов Афайяф дам Нискат-Запад. В архивах нашелся ее снимок: бледное узкое лицо с гордым, уверенным выражением, ежик светлых волос, тонкие, изогнутые в улыбке губы; в близко посаженных глазах светился живой ум. Генар-Хофену она понравилась.
Ему стало любопытно, каково это – провести на Хранении две с половиной тысячи лет, а потом очнуться без тела, по прихоти незнакомца, которому нужно с тобой поговорить. И украсть твою душу.
Он долго рассматривал фотографию, пытаясь понять, что скрывается за ясными голубыми насмешливыми глазами.
Они сыграли еще две партии в битобол. Пятерик одержал еще две победы, а Генар-Хофен от усталости едва стоял на ногах. Потом настало время освежиться и разделить с офицерами торжественную трапезу, на которую все явились в парадных мундирах, поскольку Потомственный Барабанщик VI, командующий боевым крейсером «Карающий клинок», отмечал день рождения. Пирушка затянулась далеко за полночь. Пятерик учил человека непристойным частушкам, Генар-Хофен отвечал тем же; два капитана космоатмосферников затеяли потешную дуэль на рашпильных муфтах – много крови, но все конечности целы, и ничья честь не задета; Генар-Хофен прошелся по туго натянутому канату над столовой ямой, в которой бесновались драгончие. Скафандр уверял, что ничем не помогал хозяину; Генар-Хофен промолчал, точно зная, что как минимум два раза скаф его подстраховывал.
«Карающий клинок» и два корабля эскорта мчались в межзвездном пространстве к обиталищу Ярус.
Приятней пробуждения Ульвер Сейк и представить не могла. С томной неспешностью проплывала она через туманные многослойные грезы и воспоминания о сладком чувственном удовольствии… внезапно обнаружив, что они превосходно совпадают с реальностью и с тем, что происходит прямо сейчас.
Она подумала было притвориться, что еще спит, но, не выдержав нежного прикосновения, сладко застонала, вздрогнула, перекатилась на постели и, взяв его лицо в свои ладони, поцеловала.
– Нет, не останавливайся! – смеясь, выдохнула она. – Такое пожелание доброго утра мне очень нравится.
– Так ведь почти полдень, – шепнул молодой человек.
