Его звали Отиэль. Он был высок, темнокож, с великолепными светлыми волосами, а голос… от его голоса мурашки по спине пробегали уже в сотне метров или, что куда лучше, миллиметров. Он изучал метафизику. Много плавал и занимался скалолазанием. Предыдущим вечером она остановила свой выбор именно на нем. Он оценил ее ноги. Какие у него длинные, чуткие пальцы…
– Ммм… ах… Правда, что ли? Мог бы и попозже об этом сказать. Нет-нет, продолжай… ЧТО-О-О?!!!
Ульвер Сейк резко села, отпихнула руку молодого человека и, широко раскрыв глаза, ошарашенно огляделась. То, что Сейк считала «романтической спальней», больше напоминало будуар: пятиметровая полусфера, от пола до сводчатого потолка задрапированная алыми складками ткани, пышные подушки, роскошное постельное белье, идущая кругом стена обита чем-то мягким; из стены выступали полочки, пуфы, диванчики и какие-то скобы. Спальных чертогов у Сейк было несколько: детская спальня, все еще заваленная игрушками, и спальня «просто подремать», комфортная, уставленная тенелюбивыми растениями в горшках; величественная спальня для приемов, жутко старомодная, с кроватью под балдахином (в ней Ульвер принимала друзей), и масляная спальня-ванная, точнее, четырехметровая сфера, наполненная подогретыми маслами, где приходилось пользоваться особыми загубниками, куда Перемещался воздух, – очень эротично, но, увы, не всем по вкусу.
Нейрокружево Ульвер, активировавшись от адреналинового скачка, сообщило, что времени – половина двенадцатого. Она же ставила – ну или собиралась поставить – будильник на половину одиннадцатого. Наверное, он не сработал из-за гормональной перестановки приоритетов. Ох, ладно, все равно уже ничего не поделаешь…
– Ну чего ты?.. – Отиэль, улыбаясь, с лукавым блеском в глазах поглядел на нее и снова протянул руку, решив, что Ульвер затеяла новую игру.
Тьфу ты, гравитация все еще включена… Ульвер приказала спальне переключиться в режим, где сила тяжести составляла одну десятую стандартной, и, послав молодому человеку воздушный поцелуй, пробормотала:
– Извини!
Гравитация упала на девяносто процентов. Вес уменьшился, перине стало куда легче поддерживать тела, и кровать нежно, но ощутимо наподдала по ягодицам, отправив парочку в полет. Юноша посмотрел на Ульвер с таким светлым, по-ребячески наивным удивлением, что она едва не осталась.
Нет-нет! Она спрыгнула с кровати, лягнула воздух, вытянула руки над головой, нырнула в складки на потолке спального павильона и выбралась наружу, во внешнюю секцию спальни, где проплыла над помостом с мягкой обивкой, окружавшим павильон, медленно опустилась в объятия стандартной гравитации и, сбежав по полукруглым ступеням на пол, едва не врезалась в Чурт Лайна.
– Ох, знаю, знаю! – вскричала девушка, хлопнув автономник по корпусу.
Дрон поднялся, описал плавный поворот и последовал за ней по спальне в сторону ванной; в формально-голубых полях дрона переливался розоватый отблеск улыбки.
Ульвер сорвалась на бег. Она всегда любила просторные помещения, и эта спальня представляла собой квадрат двадцать на двадцать метров, с потолком пятиметровой высоты. Одну стену целиком занимало панорамное окно, за которым виднелся резкий изгиб ландшафта: поля и лесистые холмы с башнями и зиккуратами. Первое Внутреннее Пространство – центральный и самый длинный цилиндр в кластере независимо вращавшихся труб пятикилометрового диаметра каждая – основные жилые секции Скалы.
– Могу я чем-то помочь? – спросил дрон, когда Ульвер ворвалась в ванную.
Из романтической спальни донесся приглушенный вопль, сменившийся отборной бранью: молодой человек попытался выбраться из будуара тем же путем, что Ульвер, но не учел гравитационных изменений. Дрон повернулся к источнику шума, потом вильнул обратно, услышав сквозь плеск струй голос Ульвер:
– Эй, вышвырни его отсюда! В смысле, выпроводи. Вежливо.
– Ну что это такое?! – воскликнула Ульвер. – Мало того, что я после одной-единственной ночи расстаюсь с великолепным любовником! Мало того, что отменяю все свои планы на целый месяц! А теперь выясняется, что ни зверей, ни подруг в путешествие брать нельзя!
– Ульвер, – негромко сказал Чурт Лайн, указывая на комнату рядом с главной галереей, – давай поговорим наедине?
– Нет уж! – завопила Ульвер, швырнув на пол плащ. – У меня от подруг секретов нет!
