Я ненавидела, когда кто-то использует свою власть, чтобы унижать других, а Кларисса делала это изысканно и методично. Она не упускала ни дня, чтобы не унизить меня. Орала на каждом уроке, бросала в лицо язвительные комментарии, будто я — не ученица, а недоразумение. А потом, устав от собственных выкриков, просто оставляла меня с пыльными, потрёпанными учебниками и исчезала в своих кабинетах.
Так легко было бы сдаться. Согласиться с ней. Исчезнуть, как она, вероятно, и хотела.
Но если она думала, что я сдамся — то плохо меня знала. Я бы не была собой, если бы позволила ей выжить меня отсюда.
В моём общежитие, где кроме меня жили только сотрудники и управляющий, к счастью, была старая библиотека. Там, между скрипучих полок и вековых свитков, я и нашла свое спасение. После занятий, с головы до ног пропитанная усталостью и злостью, я шла туда, как в укрытие. Читала до ночи, искала ответы на те вопросы, которые она даже не потрудилась задать. Изучала теорию, практику, древние формулы и принципы сотворения заклинаний. Иногда даже пробовала простейшие упражнения, шепча слова на древнем языке, чувствуя, как магия словно откликается внутри меня.
Я знала — она хочет, чтобы я провалилась. Чтобы я исчезла, чтобы про меня забыли.
Но именно это и стало моим топливом.
Я поступлю. Несмотря ни на что. Даже если мне придётся выучить магию в одиночку. Даже если весь этот мир обернётся против меня.
Потому что теперь это стало делом принципа.
День экзаменов подкрался слишком быстро. Казалось бы, я только вчера робко переступила порог академии, с замиранием сердца глядя на сияющие шпили замка, а сегодня уже стояла на пороге собственного испытания — последней преграды, чтобы остаться здесь.
С самого раннего утра я слышала, как за окнами одна за другой останавливались кареты. Гул голосов, топот лошадиных копыт и тихий звон колокольчиков на упряжках — всё это создавало атмосферу предвкушения, но у меня внутри было только одно чувство: тревога.
Я почти не спала. Не потому что не готова — наоборот, я сделала всё, что могла. Заучила каждый абзац из тех фолиантов, что годами пылились на полках библиотеки. Изучила до мелочей древние диаграммы, магические формулы, законы потоков и заклинаний, настолько подробно, что они начали приходить ко мне во снах.
Сегодня решалось всё. Смогу ли я стать полноправной студенткой академии? Или навсегда застряну в пыльном, душном кабинете Клариссы, терпя её язвительные упрёки и холодную ненависть.
Я переоделась в академическую форму — белоснежную, с тонкой вышивкой серебряных нитей по вороту и манжетам, с гербом академии на груди. Сдержанная, элегантная и идеально скроенная, она говорила без слов: «Я имею право быть здесь».
Другие абитуриенты, как правило, уже давно знали друг друга — дети лордов, герцогов и магов, — я, как всегда, оставалась чужой среди своих. Но в этот раз — в форме, с гордо поднятой головой — я могла хотя бы на мгновение притвориться частью их мира.
Волосы уложила аккуратно, каждый локон лёг идеально, и в зеркале на меня смотрела уже не та растерянная девушка, которая едва понимала, как держать магическую сферу. На меня смотрела будущая студентка.
Тишину разорвал бодрый голос за дверью:
— Доброе утро! Я пришёл тебя поддержать.
Каэлис. Весёлый, как всегда, с этой своей непоколебимой верой в меня, от которой внутри будто становилось теплее. Мы заранее договорились, что он не будет показываться со мной на глазах других поступающих, чтобы не вызвать ненужных вопросов и не привлекать внимания. Он знал, как это важно для меня — пройти всё самой.
— Я готова. Можешь заходить.
Он вошёл, и его присутствие будто сделало комнату ещё ярче.
— Ты, как всегда, великолепна, — сказал он с лёгкой, одобрительной улыбкой. — Как настроение? Я знаю, первый экзамен — это всегда страшно. Но не давай тревоге взять верх. Иногда из-за волнения мы забываем даже то, что знаем наизусть.
— Спасибо, Каэлис, — выдохнула я. — За всё. За то, что веришь в меня, когда я сама в себе сомневаюсь.
— Ты справишься, — с теплотой в голосе сказал Каэлис. — Желаю удачи. А мне пора заступать на пост… хотя ужасно не хочется. Но долг зовёт.
Он мягко улыбнулся, словно хотел передать мне частичку уверенности. Я кивнула и, собравшись с мыслями, шагнула за порог.
Толпы девушек и парней сновали возле главного входа в академию. Все они были одеты чересчур нарядно: девушки в платьях, которые больше подошли бы для бала, чем для экзамена; юноши в идеально выглаженных камзолах, с перевязями и вышивкой, будто собирались на аудиенцию к королю.
Я невольно коснулась подола своей формы — строгой, лаконичной, белоснежной.
— Какой ужас, — раздался рядом приторно-сладкий голос. — В академию снова пускают низкорожденных. Вы только посмотрите — заявилась в форме, как будто уже сдала экзамены. Выскочка.
Это было обо мне. Очевидно. Ни у кого, кроме меня, не было официальной формы.