Несмотря на бессонные ночи и месяц, проведённый в библиотеке, половина вопросов на тесте оказались мне незнакомы. И, пожалуй, я окончательно убедилась: Кларисса не просто игнорировала моё обучение — она методично подводила меня к провалу. Ни одна из тем, которые мы разбирали на её «уроках», даже близко не появилась в тесте.
— Абитуриенты, — раздался голос с импровизированной трибуны, — результаты тестирования будут готовы через два часа. А пока прошу всех пройти на боевой полигон. Следующий этап: определение магического потенциала.
Вот и началось… самое волнительное.
С тех пор, как я… нет, как моя магия вырвалась из меня и исцелила плечо Лео, я чувствовала её странно — будто она ушла куда-то глубоко внутрь и не спешила возвращаться.
Полигон представлял собой просторную, открытую площадку, выложенную чёрным камнем. В центре — огромная пентаграмма, начертанная светящимися линиями. Воздух тут звенел от напряжения, словно сама земля чувствовала, что сейчас будет происходить.
Около пентаграммы стояли трое: Каэлис, Кларисса и незнакомый мужчина в длинной мантии с вышивкой академии. Видимо, ещё один профессор.
— Когда вас вызовут, — громко произнёс он, — подойдите к центру круга. Пентаграмма покажет ваш магический потенциал.
Абитуриентов вызывали по одному. Порядок не был алфавитным, не был ни по возрасту, ни по статусу. Возможно, они вызывали так, как считали нужным — начиная с тех, чья магия заранее известна, чтобы впечатлить толпу.
Один за другим молодые люди заходили в круг, и каждый раз пентаграмма светилась по-разному. В основном определялись бытовые маги, лишь трое были признаны боевыми.
Целителей не было. Ни одного.
Одна из подружек Арии — Люсинда Моссвуд — уже прошла испытание. Пентаграмма вспыхнула тусклым, вялым светом — результат посредственный даже по меркам бытового мага. Несколько минут наблюдений, и я начала различать, как работает пентаграмма: оттенок, форма, интенсивность — всё выдавало уровень силы и направление дара. Но большинство наблюдающих не видели этого, они верили на слово тем, кто громче всех заявлял о своей «великолепной» магии.
Люсинда же уходила с пентаграммы с высоко поднятой головой, её платье из дорогого шёлка шелестело, будто намеренно подчёркивая её статус. Когда она поравнялась со мной, её губы изогнулись в ядовитой улыбке.
— Ну что, убогая, как тебе моя магия? — её голос звенел превосходством. — Не думаю, что тебе вообще есть смысл тут находиться. Пентаграмма на тебе даже не дрогнет.
Смеялась она мерзко, с каким-то особым удовольствием. Этот смех подхватили другие.
Я уже открыла рот, чтобы поставить её на место. Словами, спокойно, без истерик — но с достоинством. И тут, будто по иронии судьбы, вмешался один из преподавателей. Тот самый мужчина, что до этого стоял чуть в стороне, не выказывая эмоций.
— Разговоры запрещены, — сухо бросил он. И, взглянув на меня, вдруг подмигнул, как будто хотел приободрить.
Мне хотелось зарычать. Не оттого, что он был груб — наоборот. Просто он, сам того не понимая, лишил меня возможности ответить. Сделал меня тихой, в его глазах — будто защищённой. А в глазах всех остальных — слабой. Той, за кого нужно вступаться.
Следующей вызвали Камиллу Грейслоу.
Она прошла мимо меня, даже не пытаясь скрыть презрение. Если Люсинда была просто глупой выскочкой, то от Камиллы веяло чем-то куда более опасным — холодной, расчётливой злобой. Её тёмные глаза скользнули по мне, будто оценивая, стою ли я даже её внимания.
Я подавила желание скрестить руки на груди, защищаясь. Эти девушки явно привыкли топить тех, кто слабее. И судя по тому, как быстро они на меня ополчились, моё присутствие здесь их бесило.
Хотелось бы надеяться, что дальше наши пути не пересекутся, но даже наивная часть меня понимала: это только начало. Едва полдня в стенах академии — а уже столько ненависти, косых взглядов и откровенного насмешничества.
Пентаграмма вновь загорелась — серый, вялый свет. Камилла оказалась такой же «гениальной», как и её подруга. Очередной бытовой маг, чья сила вряд ли могла зажечь хотя бы свечу без учебника под рукой. И всё же они вели себя так, будто сами построили эту академию.
Что же, в этом мире связи и статус, похоже, значили больше, чем реальные способности. И всё-таки… я была здесь. И я не собиралась сдаваться только потому, что кому-то не понравилась.
Когда все стоявшие рядом прошли испытание, остались только мы со второй Арией. Почему-то нас оставили напоследок — будто хотели подольше растянуть мое унижение. Остальные только сильнее распалились от этого, словно стая грифов, почуявших слабость.
— Эй, нищенка, а ты вообще есть в списках? Уже все прошли, а тебя и нет, — молодой парень во фраке, расшитом алыми нитями, бросил мне насмешливый взгляд. Видимо, считал себя иконой стиля, хотя выглядел как новогодняя гирлянда.
Он был не первым, кто решил, что его слова меня заденут. За всё это время я успела поймать десятки косых взглядов, услышать десятки фраз, сказанных не мне, но чтобы я услышала.
— Ария Ивондейл, — раздался голос Каэлиса.