Он ушёл, и теперь Мив уже точно не собиралась подниматьсяя с пола остаток ночи, собирая ускакавшие от неё по всему коридору мысли.
***
– Консульство же упразднили после Тариоры.
– А я вернул его, – неохотно отвечал Фанет, машинально дотронувшись до зудевших под туникой рёбер.
– И всё?
– Надо же как-то показать, что я уже не просто генерал. Пока не царь, но... – он не докончил фразу, наморщив лоб. – Может, откроешь уже?
– Да, извини.
Фирмос отворил железную дверь, гулкий скрип которой потянулся назад, к низким тюремным туннелям форта. Фанет шагнул внутрь.
– Я буду снаружи, если что, – объявил офицер и запер за ним крошечный отсек.
Камень был тронут кое-где плесенью и трещинами. Места здесь хватало на пару шагов от стены до стены, а большего и не надо. Фанету повезло найти самую далёкую и глубокую дыру в этом форте, чтобы того, кого он хотел спрятать, никто не нашёл. Только он и Фирмос знали об этом отсеке, а генерал никому кроме него не доверял. Обманчиво худощавый и слегка туповатый илиар, бывший его правой рукой, оказался по-настоящему верен своему командиру. Это закалённое многочисленными боями бок о бок чувство было настолько сильно, что Фирмос предпочёл отвернуться от своего царя в нужный момент, чем от Фанета.
И всё это они провернули вдвоём.
Фирмос помогал ему подделывать письма в Китривирию и официальные донесения. У Фанета не было плана на случай, если раскроется правда, и генерал надеялся, что он ему не понадобится. Необходимо не спускать глаз с тех, кто мог заподозрить что-то неладное. А остальных можно купить изобретательной ложью или монетой.
Всё же у его воинов не было причин сомневаться в Фанете. Как и не было причин не верить в то, что Дометриан мог внезапно изменить мнение о fillari1 спустя двадцать лет старательного перемирия.
Генерал склонился над спящим царём. Действие зелья ещё не прекратилось. Как заверяли его колдуны из Пайджи, у которых он обменял склянку с сонным эликсиром на пару безделушек, чары будут циркулировать по венам Дометриана минимум год. Этого должно было хватить, чтобы Фанет осуществил всё задуманное.
Присев на корточки, он всмотрелся в лицо дяде.
– Выкрасть тебя так, чтобы никто ничего не заметил, казалось невыполнимой задачей, – тихо сказал он. – Но исчезновение нашей дражайшей Айнелет заставило тебя покинуть Китривирию, встав во главе нашей армии. И вот ты здесь. Расплачиваешься за свою глупость и трусость.
Дыхание царя было таким слабым, что он казался мёртвым.
– Кстати, Лазар пока ни о чём не догадался. Кенсорин вот сомневается в твоём отъезде, но я отослал его сегодня в Аякс за наёмниками. Ещё мы ждём союзников из Птолема, для этого пришлось смахнуть пыль с их старого долга перед Китривирией. Они согласились. К Кассии и её хралитам я не рискнул обратиться. Сам понимаешь, она может заподозрить что-то в твоём отсутствии, – рассказал Фанет и вздохнул. – Если повезёт, Кенсорин вместе той мелкой эльфийской шлюхой добудут мне этих легендарных Псов. И, вот что... Всё идёт так идеально, что меня начали одолевать сомнения.
Фанет замолк на несколько недолгих минут. Слышал ли его Дометриан сейчас, не было ясно. Поэтому сидеть рядом с ним и впустую сотрясать воздух болтовнёй... Магичка права, у них всех начинала ехать крыша от такого бешеного темпа, которому они следовали, покоряя новые земли.
В глубине души он понимал, что скучает по дяде. В его поступке не было ничего личного. Царь стал просто препятствием, которое нужно было устранить. И Фанет выбрал самое правильное решение.
– Я представлял княжества лёгкой добычей, так оно и оказалось. Лек Август научил местных только страху и бегству, а вся благородная кметь либо убита, либо вступила в Братство Зари... Слишком легко, – продолжил он. – Неужто в конце пути боги проклянут меня, Archas?
Фанет вновь обратился к умиротворённому лицу Дометриана и качнул головой.
– Ты всегда был мудр, справедлив. Истинный сын Солнца. Однако ты позабыл о том, с какой скорбью и злобой в сердцах мы жили столько лет... Кошмарное, разрывающее изнутри чувство необходимости tarioc2 никуда не делось. Оно требует выхода, требует человеческой крови... – он осёкся и прижал ладонь к защемившим от чересчур пылкой речи рёбрам, которые ему едва не раздробили в прошлом бою. – Тебе удалось заглушить это чувство словами мудрейших, а после найденной внезапно дочерью, новой женщиной, сыном... И ты решил, что другие так же смогут позабыть о былом. Да ни хрена подобного, Archas.
Застонав от боли, Фанет распластался на полу и принялся растирать рукой ноющую опухоль. Заглянуть к лекарю он, естественно, забыл напрочь.
– В пламени величия Китривирии сгорит не только инквизиторское отребье. Все княжества понесут наказания за то, что сделали с нами их прадеды. Кровавый долг будет уплачен.
Фанет случайно задел коленками ничего не чувствующие ноги царя и хмыкнул.
