Тород выдохнул так, как мог только он – тяжело, протяжно, будто весь день тащил на себе плуга, вспахивая здешние окаменевшие земли. Он накинул наконец-таки бледно-голубой плащ, почти что белый, цвета своего рода. Цвета летнего неба в Леттхейме на контрасте с рыжей шевелюрой, пламенем ан Ваггардов. А вот впалые щёки всё больше напоминали его отца перед смертью. Раздавленного судьбой и страхом старого придурка, который уцепился то ли за жизнь, то ли за титул ярла, но не намерен был разжимать эту мёртвую хватку.
В отличие от Саггтара Тород цеплялся за нечто другое, и было видно, каким трудом ему это даётся.
Он не справляется. Прёт вперёд на последнем издыхании, под пинками чародея. Он уже сломлен бременем командующего Сынами Молний.
– Империя, как я понимаю, не будет выдвигать требования, – заявил Конор, отвлекая Торода от путешествия вглубь своих тревог. – Печально.
– О чём ты толкуешь? – нахмурился тот, а затем фыркнул: – Чёрт, Конор. Переговоры? На нас идёт армия скюров, а не какой-нибудь вшивый Ардейнард.
– Вот бы вернуться в те времена, да? – ухмыльнулся Конор. – На самом деле, я бы послушал, чего захочет императрица за нашу сдачу.
– Ей ничего от нас не надо. Вырезать всех Сынов на корню, а на тех, кто останется, снова напялить кандалы. Империя не договаривается. И мы ей не угроза, чтобы с нами считаться.
– Тогда на кой хрен мы продолжаем сражаться? У них – армия. У нас – кучка голодранцев.
Тород не ответил. Может, потому что уже забыл ответ на этот вопрос, бездумно глядя на балаган, что разводило его войско перед часом сечи. Прирос к месту, как статуя, и если бы не дымка дыхания, выходившая из приоткрытого рта, Конор бы решил, что так оно и было. Онемевший, ничего не соображающий истукан.
– В горах Иих Риден самые лютые морозы, – произнёс Конор. – Температура такая, что моча застывает на ходу. И знаешь, чем согреваются люди, которые заблудились в том краю?
– Чем? – губы брата еле шевелились.
– Они прячутся внутри убитых ими зверей, пока внутренности не остынут. Север – дохлый зверь, Тород. Вампирам хорошо внутри, но органы начинают стыть. Когда они совсем окоченеют, эти твари ринутся на Юг за свежаком. Но мне, честно говоря, побоку. Да и тебе тоже. Речи, что вы на пару с Логнаром толкаете на людях – ваша лебединая песнь. Ты не веришь в миснграг1. Просто ведёшь своих солдат на убой.
Конор попал в цель.
– Ну, так давай, уходи, – оживился Тород, оборачиваясь к нему. – Никто тебя здесь не держит.
«Ты прав. Никто».
Конор ответил ему красноречивым молчанием.
– Айнелет, да? – догадался ярл.
– Я не хочу её терять, – признал он, решив, что, раз часть масок слетела, пусть сползут и другие, обнажая кость, такую чистую, открытую, под нож серых глаз, таких же, какие были и у него когда-то.
– Тогда чего ты хочешь?
– Пожелать тебе пережить завтрашний день. И не посылать за моей головой всяких ублюдков, если я решу слинять с поля боя.
Нечто похожее на улыбку тронуло лицо Торода.
– Договорились.
Конор похлопал его по плечу, на мгновение пересекаясь с озадаченным взором ярла, и спустился с холмика.
Он не ожидал, что Тород окликнет его. А когда обернулся, явное смятение в глазах брата отчего-то застало его врасплох.
– Да? – вякнул он, вскинув бровь.
– Ты не заслужил всего этого.
Удар. Прям в печёнку. Он стерпел, криво усмехнувшись.
– Уже поздно.
– И всё же... – Тород поднял взгляд. – Ты не заслужил.
Конор мог бы и не вздыхать, наверное, но почувствовал, что должен. Отвести глаза. Найти ими полукровку в толпе солдат. Затем вернуться к ярлу, скользнуть по этому дурацкому плащу.
Вздох.
Все в этом грёбаном лагере смертников знали, что ему не нужно дышать, чтобы жить. Тем более вот так, опустив плечи, понурив голову. Жест чего? Прощения? Сожаления?
Кто теперь уж разберёт.
– Вагар хретфнра, тро2, – произнёс он и пошёл, больше не оборачиваясь.
***
Гадюка раздавала команды своим отрядам, стоя в центре всей это неровно дышащей к ней оравы. Лозунги перемешивались с указаниями, а они всё это впитывали и кивали, боясь отвести от своей госпожи взгляд. Эти щенки, коих она натравливала сейчас на Империю, всего пару недель назад были доблестными Сынами Молний, через раз подчинявшиеся приказам Ларса. Скажи им, что будут в итоге слушать девчонку с Юга – ржали бы до колик.
Но она ведь... Она выглядела как блядское эльфийское божество войны и топила мир своим свечением. В этой чёрной броне, кольчуга которой больше походила на змеиную чешую.
Волосы были перехвачены в узел на затылке. Он вдруг вспомнил, какими длинными они раньше были, как змеились в его руках в их первую ночь, окуная его в свой аромат.
Отрастут. Сейчас ей шевелюра ни к чему. Упырям будет сложнее вцепиться.
Пока она там исторгала типичные тородовские пассажи, Конор незаметно вклинился в толпу, прислушиваясь. Изучая.
Честь и благородная кровь. Вот, что они в ней видели. Вот, какой она всегда была. Зрелище, которым было невозможно насытиться.
