– Если б господин Шао остановился у озера, часовые определенно заметили бы грузовик, тем более что машины обычно не подъезжают к тюрьме просто так. Лучше пусть он подождет на территории. Он будет внимательно следить за главным зданием. Сигнал – флагшток опускается. Господин Шао притворится, что нашел ключи, и поедет встретить нас у озера. Долго стоять не будет, так что часовые не должны ничего заподозрить.
Хан восхищался скрупулезностью Ду и втайне злорадствовал. Едва ли Ду проживет достаточно долго, чтобы добраться до крыши и опустить флагшток. Вся его скрупулезность напрасна.
Смотреть новости не хотелось, и они вернулись в камеру. Наступал решающий момент.
Хан объяснил Пину, почему они с Ду опоздали.
– Значит, ничего не случилось? – спросил Пин.
– Ничего, – заверил Ду.
Пин вздохнул с облегчением.
Через полчаса в свои камеры начали возвращаться и другие заключенные. Наконец дежурный пришел провести перекличку и запереть дверь. Четверо заключенных из камеры 424 старались вести себя как обычно. Вечером они говорили о погоде и еде – словом, на безобидные темы. За множество бессонных ночей товарищи уже обсудили план до мельчайших деталей, так что оставалось только ждать.
После отбоя все легли на свои койки и пролежали в тишине часа три. Темнота сгущалась, и голоса из соседних камер постепенно стихали.
Наконец, под шум дождя и завывания ветра, Пин сказал:
– Пойдем.
Его голос звучал чуть громче шепота, однако, казалось, вспорол мертвую тишину.
Сокамерники сели и принялись рвать простыни на полосы. Первый шаг – изготовление веревок.
Тюремные простыни делались из тонкого материала, разорвать их было нетрудно. Меньше чем за полчаса у каждого было по веревке семи-восьми метров длиной из пяти полос ткани.
Затем все четверо обмотались веревками, чтобы беспрепятственно пройти через вентиляционную шахту. Первым в туалет направился Хан, за ним Пин. Шань и Ду, стараясь не шуметь, принесли стол. Хан и Ду взобрались на него и вместе отодвинули деревянную решетку. Хан вытянул вверх обе руки, и товарищи помогли ему забраться в шахту.
Они заранее обсудили порядок и решили, что Хан должен идти первым, так как он лучше всех знаком с планировкой. Ду, который мог забраться в шахту без посторонней помощи, шел последним. Пин и Шань нырнули за Ханом. Как только остальные оказались внутри, Ду в последний раз оглядел камеру, а затем бесшумно и ловко, как обезьяна, влез в шахту.
Чтобы обеспечить циркуляцию воздуха в большом здании, вентиляционные шахты были довольно велики. И все равно взрослый мужчина мог передвигаться по ним только медленно, как змея.
Четверо беглецов извивались, пытаясь приглушить металлический скрежет. Сеть шахт пронизывала все здание и соединяла все камеры. Даже ветер и дождь на улице не могли полностью скрыть звуки.
Путешествие вышло непростым. К счастью, камера 424 находилась недалеко от лестничной клетки, и нужная им вертикальная шахта была рядом. После поворота стало больше пространства, и в лица беглецов ударила струя воздуха. Хан предупреждал, что так будет в главной шахте, а значит, ползти осталось недолго.
И действительно, скоро впереди они увидели слабый лунный свет, указывающий на выход. Хан высунул голову и увидел вертикальный туннель примерно в метр шириной, уходящий вниз темной пустотой, а всего двумя-тремя метрами выше – ночное небо. Камера 424 находилась на верхнем этаже, и до крыши было рукой подать.
Хан осторожно выскользнул в шахту и застыл, расставив руки и ноги. Поверхности здесь были влажными и покрыты мхом. Стиснув зубы, Хан уперся локтями в скользкие стенки. Если кто-нибудь из них сорвется, то не только привлечет внимание охранников, но и может получить нешуточные травмы или даже погибнуть, пролетев четыре этажа.
– Осторожнее тут! – крикнул Хан остальным.
Меньше всего он хотел, чтобы его виртуозный план провалился из-за чьей-то невнимательности. Однако похоже, что беспокоился он напрасно – остальные трое не уступали ему в ловкости и силе.
Хан старательно карабкался вверх и вскоре достиг края шахты, где подставил лицо навстречу осеннему ветру и моросящему дождю. Несмотря на темноту и холод, он не мог не почувствовать воодушевление – вдалеке блеснул маяк свободы.
Очки Хана запотели, и он снял их, собираясь вытереть рукавом, когда вдруг кто-то врезался в него сзади, повалив на крышу. Хан задыхался, однако вскрикнуть не смел. Человек, толкнувший его, прошептал ему на ухо:
– Голову вниз, не двигайся!
Братец Пин. Он вышел вторым и заметил луч прожектора от сторожевой вышки, ползущий в их сторону.
Хан увидел ослепительный свет, прорезавший тьму, и по спине у него побежали мурашки. Когда опасность миновала, Пин встал на ноги, затем повернулся и позвал Шаня и Ду.
– Быстрее! К северо-западному углу!
Пригнувшись, они побежали, куда указывал Пин. Там была «слепая зона», куда не дотягивались лучи прожекторов. Добравшись до островка безопасности, беглецы прижались к стене и перевели дух.
