- Ты, должно быть, считаешь себя особенным, потому что стал Кагэ в таком юном возрасте? – насмешливо проговорил Ооноки, внимательно глядя на юношу снизу вверх и демонстративно не подавая в ответ руки. – Да, твой незабвенный папаша, судя по всему, хорошо тебя тренировал. Вот только не научил хорошим манерам, – лицо старика скривилось в усмешке. – Неприлично заставлять себя ждать, – назидательно проговорил он, прищурившись, – и тебе следовало бы называть меня Тсучикагэ-сама, я старше тебя на несколько десятков лет!
- Яблоко от яблони недалеко падает, – проворчал Шукаку. – Теперь понятно, в кого эта пигалица такая невоспитанная! Чертов старпер, он нас раздражает!
- Вы, безусловно, правы, Тсучикагэ-доно, – Гаара слегка склонил голову, прищурил бирюзовые глаза и опустил руку, понимая, что рукопожатия он не дождется. – Однако если бы я полностью следовал всем наветам Четвертого Кадзекагэ, я никогда не стал бы Пятым. Прошу Вас на трибуну, там прохладно и можно немного передохнуть, выпить стакан воды.
- Вот уж нет, благодарю покорно! – хмыкнул старик, вздернув подбородок. – Быть отравленным одним из ваших замысловатых ядов и умереть в агонии не входило в мои сегодняшние планы. Потрудись проводить меня туда, откуда будет хорошо видно арену.
- Прошу, – Гаара изобразил самое приветливое выражение лица, на которое он был способен, и жестом пригласил Ооноки пройти вперед. – Китсучи-сан, добро пожаловать, – несколько запоздало обратился он к по-прежнему стоявшему в стороне мужчине, посмотрев в большие темно-серые глаза. Китсучи понимающе кивнул, вернул юноше сочувствующий взгляд и последовал за тестем и Кадзекагэ, потирая аккуратную бороду.
- Беру назад свои слова про спортзал, мой блистательный, – высунул нос Шукаку. – Из Пяти Кагэ по крайней мере по харизме у нас твердое второе место!
Как только все Кагэ заняли свои почетные места в ложе, Гаара подал сигнал к началу турнира. Взгляды всех участников, учителей, болельщиков и зрителей на трибунах устремились на запущенное Темари и Шикамару импровизированное табло для определения соперников в грядущих матчах.
“Первый бой: Ботан против Хьюга Ханаби”, – значилось на экране.
Самая младшая Хьюга сжала кулачки, повыше вздернула подбородок, пытаясь игнорировать любопытные взгляды товарищей по команде, и инстинктивно отыскала на противоположной трибуне, где сейчас толпились учителя и болельщики, Неджи и Хинату. Они стояли плечом к плечу и смотрели на нее. Хината – встревоженно, слегка подавшись вперед, Неджи – с едва различимым оттенком беспокойства, который, она знала, означал крайнюю степень переживания старшего брата. Стараясь не показать виду, Ханаби представила, как, если бы они были сейчас рядом, они стояли бы за ее спиной, были бы ее тылом. Хината за левым плечом, Неджи – за правым. И как только табло засветилось бы, невесомая ладошка сестры легла бы на ее плечо, а Неджи, не глядя на ученицу, дал бы ей последние наставления.
Что бы мог сказать брат и учитель? Ханаби чуть прищурилась, пытаясь прочитать взгляд Неджи. Несмотря на то, что ее учитель был молод, он был мудр не по годам. Девушка нахмурилась. Он сказал бы, что противник непростой, он всегда так говорил, потому что считал, что, настраиваясь на сложный бой, победить легче. Он бы отметил основное неудобство противника: паренек из песка – марионеточник, а значит, предпочитает дальний бой. Хьюга же, наоборот, специализируются на ближнем, контактном. Кроме того, кукольники часто прибегают к различным фокусам и уловкам, отвлекая противника и вводя его в заблуждение. Больше Неджи все равно не сказал бы, он считал, что настоящий шиноби должен уметь анализировать обстановку и делать выводы самостоятельно, а его задача – лишь подтолкнуть мысли в нужном направлении.
В глазах Ханаби появился азартный блеск, она незаметно кивнула учителю, ободряюще улыбнулась сестре и нашла глазами противника. Парень с размалеванным красной ритуальной краской лицом сосредоточенно сверлил ее глазами, периодически бросая взгляды на своего учителя – Канкуро. Брат Кадзекагэ до побелевших костяшек сжимал блестящий поручень учительской трибуны и исподлобья смотрел на своего ученика. Ханаби усмехнулась, представив, как он разминал бы своему ученику плечи, если бы мог быть рядом с ним, нашептывая наставления на ухо и одаривая ее тяжелым взглядом. Безошибочно прочитав настороженность во взгляде противника, Ханаби язвительно вскинула одну бровь, вопрошая, не струсил ли юный марионеточник, и, расправив плечи, сделала нарочито небрежный шаг на арену первой, представив, как в этот момент сжались бы на ее плече тонкие пальчики Хинаты.
