Гаара замолчал на мгновение, между едва заметными бровями залегла глубокая морщинка. Упоминание о Четвертом Кадзекагэ было, безусловно, сильным ходом. Пожалуй, осознать мотивы его поступков, понять смысл его действий, простить ему жестокость по отношению к себе, было одним из самых сложных испытаний для Гаары. Он провел не одну бессонную ночь, перебирая в голове воспоминания, анализируя, сопоставляя, вновь проживая их, пытаясь найти причины. Однако все они, тягостные или светлые, заканчивались единственным образом: окровавленное лицо Яшамару, который едва слышно говорит ему, шестилетнему мальчику, что его родной отец отдал сознательный приказ лишить его жизни. И твёрдое намерение прекратить ненавидеть этого человека разбивалось вдребезги, отдаваясь тупой болью в груди.
Прозрение наступило неожиданно, когда в одну из ночей он по привычке сидел на крыше и осматривал усталым взглядом спящую деревню, округлые здания, силуэты которых расплывались в танце золотистых песчинок, строящиеся новые акведуки, массивную крепостную стену, выдержавшую не одну песчаную бурю. Тогда его в который раз посетило щемящее чувство принадлежности этому затерянному в песках месту, деревне, вынужденной ежедневно противостоять природе и с высоко поднятой головой встречать ее новый вызов. Сдавливавшее грудь чувство ответственности и насущная потребность защитить каждого жителя, пугавшее и одновременно придававшее сил ощущение, что от его решений зависит не только его собственная жизнь, но и судьба целой деревни.
Тогда Гаара прочувствовал глубже, что значит быть Кагэ, и это чувство показалось ему сильнее, гораздо сильнее, чем просто признание всех жителей. В ту же секунду он понял и уяснил мотивы Четвертого. Возможно, он был плохим отцом, но он был отличным правителем, осознававшим свою ответственность перед жителями деревни. И тогда Гаара простил. Пусть не как сын, но как Пятый Кадзекагэ.
- Простил, – ответил он двойнику, подняв взгляд.
- Хочешь сказать, тебе стало легче после этого, и боль ушла? – неожиданно тихо произнес тот.
- Не ушла. Но стала значительно меньше.
- Я не смогу их простить. Я не хочу их прощать! Я всех их ненавижу! – упрямился двойник, сжав бледные пальцы в кулаки.
- Вот! Золотые его слова! – поддакнул Шукаку. – Узнаём нашего послушного мальчика! Ты снова становишься прежним, мой блистательный!
- Ты сможешь, – уверенно проговорил Гаара, протягивая двойнику руку. – Ты уже смог. Ведь ты сказал, что мы одно целое. И я верю, что у нас всё ещё есть будущее.
Двойник медленно протянул тонкие пальцы к ладони Кадзекагэ и, едва они невесомо коснулись бледной кожи, начал осыпаться песком, который мгновенно подхватил легкий ветерок, унося прочь.
- Нет, ну мы так не играем, мой блистательный! Только началось интересное! – обиделся Шукаку, демонстративно отворачиваясь и уползая внутрь клетки.
Гаара завороженно наблюдал за разлетавшимися по ветру песчинками, пока его не отвлекло громкое «Апчхи!», доносившееся словно откуда-то издалека. Удивленно моргнув, он обнаружил себя все так же сидящим на островке перед водопадом, словно бы недавний разговор и двойник, рассыпавшийся песком, были лишь наваждением, болезненной иллюзией, созданной яростным потоком воды.
Постояв несколько минут на берегу круглого озера, Наруто бросил взгляд на погрузившегося в свои мысли КираБи и тихонько пошёл вдоль кромки воды, пиная носком сандалии редкие попадавшиеся камушки. Описав четверть круга, блондин остановился и посмотрел на сидевшего на островке друга. Внешне Кадзекагэ был совершенно спокоен, сидел в той же позе, что и сам Наруто несколько минут назад, опустив руки на колени и выпрямив спину. Тёмные веки слегка подрагивали, едва заметные брови временами хмурились, а бледные пальцы впивались в черную ткань штанов, но в целом вся его поза и выражение лица были бесстрастными. Наруто задумался, выглядел ли он таким же умиротворённым, когда боролся со своей тенью, или же Гаара справлялся с заданием гораздо лучше его.
Его размышления прервал странный шорох в ближайших кустах. Вытащив руки из карманов, Наруто подошел чуть ближе и прислушался. Возня повторилась и на этот раз была дополнена совершенно отчетливым сердитым шепотом: “Да отстань ты!” А затем и вовсе послышалось невразумительное чавканье. Блондин огляделся по сторонам и, убедившись, что КираБи даже не посмотрел в его сторону, нырнул в кусты, где тут же нос к носу столкнулся с Куротсучи.
- Ты что, шпионишь? – с места в карьер начал парень.
