– Не вижу смысла. Он задержит тебя.
– Позволь не согласиться, великий царь. Всем известно, что задержать может старик молодого, а не молодой старика.
– Хорошо, – нетерпеливо махнул рукой Приам. – Надевай дорожные сандалии и в путь.
– Сию секунду, только возьму факел.
Раздался одобрительный смех.
– Пандар, приведи Гиласа, – попросил Калхас. – Пусть он получит благословение царя.
Не успел Приам его остановить, как Пандар уже вышел, усмехаясь. Через мгновение он вернулся с долговязым юношей, который, видимо, стоял за дверью, и подвел его к Калхасу. Юноша опустил голову вниз, при этом на глаза ему свешивались со лба длинные пряди волос.
– Гилас ждет твоего благословения, великий царь, прежде чем отправиться со мной в Дельфы, – сказал Калхас.
– Разве я жрец? А он что, немой? – рассердился Приам. – Он может говорить? И пусть уберет волосы со лба и посмотрит мне в глаза!
Калхас отвел волосы со лба сына, и все увидели свежий шрам, который зигзагом пересекал его лоб, – вот почему он прятал лоб под волосами.
– Прости меня, мой мальчик, – произнес Приам. – Пусть боги изгладят из твоей памяти событие, след которого отпечатался на твоем лице. Желаю, чтобы твое путешествие было благополучным.
Отец и сын склонились в низком поклоне, затем Калхас взял Гиласа за руку и с достоинством покинул зал. Едва они скрылись, Приам возмущенно набросился на Пандара:
– Ты улыбался, глядя на шрам юноши. Это жестоко. Что знаешь о ранах ты, который никогда меча не держал в руках!
Пандар сначала приподнял бровь, потом смиренно кивнул головой.
– Прошу прощения, великий царь.
– Мы свободны? – спросил Антимах. – Уже поздно.
– Да, разумеется. Все могут идти. – Приам взмахнул рукой и посмотрел на нас с Парисом. – Вы тоже.
Солнце уже поднялось, а мы все спали. Я проснулась раньше Париса. Я уже знала: предаваясь какому-либо занятию, он хотел продлить его как можно дольше и потому никогда не соблюдал положенных сроков. Вечером он не хотел ложиться спать, утром – вставать. Вот и сейчас, уставший, он спал, пренебрегая светом дня.
Потянувшись, он потер глаза.
– В своем новом дворце сделаем толстые ставни и будем спать, сколько пожелаем, – пробормотал он и сел на кровати. – Сегодня же займемся проектом. Я позову строителей…
– Так скоро?
– Зачем привыкать к этим комнатам, если все равно придется с ними расстаться? Я не хочу, чтобы у тебя возникло чувство, будто жить со мной – значит все время расставаться.
У меня перед мысленным взором мелькнул дворец в Спарте, но я прогнала это воспоминание.
– Мне кажется, Приаму не понравится эта затея. Возможно, он даже воспримет ее как оскорбление.
– Ничего, мы его одолеем.
– То есть ты одолеешь?
– Да, ради тебя. Женщине, столь прекрасной, что для нее не существует достойного жилища на земле, нужен новый дворец.
– Ты говоришь обо мне так, словно я богиня или каменная статуя. И то и другое неправда.
– Перестань спорить! Дай мне сделать, как я хочу! Я хочу оставить Трое после себя что-нибудь прекрасное. Этот дворец будет стоять тогда, когда нас не станет. В нем будут жить другие поколения, и восхищаться им, и с благодарностью вспоминать наши имена.
Парис почти бегом носился по улицам Трои в поисках подходящего места для дворца. Мы вместе с архитектором, Эвадной и Геланором не поспевали за ним. В Трое мало было свободного от построек места. Здания плотно прилегали друг к другу, стена к стене. Улицы спиралями обвивали холм до самой вершины. На вершине, откуда виднелись и равнина, и море, стояли дворец Приама, с огромными пристройками для детей, кладовыми, хранилищами, мастерскими, дворец Гектора и храм Афины.
– Я хочу строить здесь! – заявил Парис. – Наверху, где ветер свежий и сильный.
– Мне кажется, тебя опередили. Место занято, – заметил Геланор.
Это были едва ли не первые слова, произнесенные им за время пребывания в Трое. Правда, у меня не было возможности поговорить с ним наедине. Не изменил ли он своего намерения уехать?
Парис указал на неожиданно скромный домик, расположившийся неподалеку от дворца Приама на самой вершине:
– Мы заплатим хозяину этого дома.
– На этом месте можно построить такой же дом, не больше. Участок слишком мал, – сказал архитектор. – Новый дворец будет меньше, чем твои нынешние покои.
– Зато место какое замечательное! – огорчился Парис.
– А что, если строить вверх? – спросил Геланор.
– Вверх? – не понял архитектор.
– Обычно строят здания в два этажа. Может, попробовать сделать три?
– Как это? Такой большой вес… Средний этаж не выдержит… Рухнет… Даже не знаю… – растерялся архитектор.
– Но кто-нибудь пробовал строить в три этажа? – настаивал Геланор. – Я не изучал этот вопрос, а он стоит того. Людям свойственно стремиться к новому.
– В будущем станут строить дома высотой в сто этажей, – вдруг проговорила Эвадна. – И даже больше. Так почему бы не начать здесь и сейчас?
Архитектор посмотрел на Париса:
– Ты будешь слушать меня или этих греков, которые сами признаются, что не смыслят в строительстве?
Парис оглянулся на меня:
– Моя дорогая, может, твои спутники… воздержатся от вопросов?
– Нет, – решительно ответила я.
