«И запылают бесконечноверхие башни Илиона…» Я вздрогнула. Опять прозвучала в голове эта ужасная фраза. Она появлялась, непрошеная, откуда-то из глубин моей способности к провидению.
– Может, это случится через множество поколений, – сказала я, глядя на прекрасные здания и на мирную долину с табунами лошадей. – Ведь ты знаешь, так же как и я – у меня тоже бывают видения, – что в этих сообщениях, которые мы получаем, дата события не указана.
Кассандра с ужасом посмотрела на меня, как на порождение Ехидны.
– Ты будешь причиной пожара!
– Замолчи, умоляю тебя, дорогая сестра, – попросил Парис.
Гектор прочистил горло и сказал:
– Мне пора. Нужно отобрать лошадей. Елена, навести Андромаху, когда появится время. Она будет рада случаю рассказать тебе о наших славных лошадях. Она их так любит.
Он быстро зашагал, постукивая сандалиями, только плащ развевался следом.
Мы остались одни с исполненной враждебности Кассандрой. Она смотрела на меня, приподняв подбородок, как бы оценивая.
– Да, это правда, – пробормотала она. – Лицо, которое вызывает войны. И войны не миновать.
– И правильно отец запирал тебя, – сказал Парис. – Попрошу его, чтобы снова запер.
– Из-за нее начнется великая война, и множество греков погибнет, – произнесла Кассандра. – А сколько троянцев – никто не подумал?
Откуда ей известны эти слова – леденящее кровь пророчество сивиллы?
Я онемела.
– Кассандра, – наконец заговорила я, – призраки будущего не должны смущать наши мысли.
– Призраки будущего уже разрушают мою жизнь! – крикнула она.
– Это потому, что ты разрешаешь им подменять твое настоящее! – ответил Парис. – Ты живешь тем, что еще не произошло, и поэтому не живешь вообще: ведь будущего не существует.
Парис коснулся ее и продолжил:
– У нас с тобой, сестра, украли наше прошлое. Но если мы позволим видениям лишить нас настоящего, мы поступим как дураки, и в этом некого будет винить, кроме самих себя. Последуй за мной! Живи, как я, настоящим. Радуйся этому утру, такому теплому и солнечному. Живи сейчас, сестра. Живи вместе с нами. Правда в том, что жить можно только в настоящем, больше никогда.
К моему удивлению, она расплакалась. Крупные слезы срывались из-под полуприкрытых век. Она ничего не говорила, стояла потрясенная. Наконец она прошептала:
– Ты прав. Я не могу жить, я все время нахожусь в ином времени, слышу иные голоса, слышу иные слова – которые не произносит никто из живущих рядом людей.
Она нежно дотронулась до плеча Париса.
– Брат, если б ты знал, как мне не хочется спускаться в царство Аида, ни разу не порадовавшись солнышку! Настоящему, а не солнцу моих видений.
– Тогда отбрось свои видения. А если станут одолевать, повернись к ним спиной. Вот тебе моя рука, пошли!
Так он поступил и со мной: «Вот тебе моя рука!» – и я, без страха и сомнений, прыгнула в новую жизнь.
Кассандра протянула ему свою бледную руку, закрыла глаза и глубоко вздохнула.
– Я боюсь, – прошептала она. – Я ведь никогда не жила… раньше.
– Жить гораздо интереснее, чем вглядываться в призраки и видения. Просто смотри, что вокруг, слушай и все пробуй на вкус! Если ты будешь делать так, то поймешь, что Елена – не злое предзнаменование, а живая женщина, с которой тебе будет интересно дружить.
– Елена? Она существует? Разве она не образ или идеал?
Парис рассмеялся и вложил мою руку в ее ладонь.
– Ты можешь пощупать идею!
Я была живая. Настоящая. Я приехала в Трою и держала за руку Кассандру.
Да, я приехала в Трою и начала создавать свой новый дом.
Мы с Эвадной нашли подходящее место для змейки.
– Мы должны позаботиться о доме для твоей змейки, – сказала Эвадна. – Медлить нельзя, ей будет плохо.
Мы нашли маленькую комнатку под покоями, где из земли бил ручеек. Тут было тихо, уединенно – то, что любят змеи.
Соорудить алтарь не составило труда, так же как и очистить место для медовых пирожков и миски с молоком. Когда все было готово, я позвала Париса. Мы выпустили змейку и впервые говорили друг с другом наедине в ее присутствии, а потом дали друг другу клятву в нашем семейном, домашнем святилище.
Змейка внимательно посмотрела на нас – очень торжественно, или мне почудилось?
– Благослови нас, – попросила Эвадна. – Нам очень нужно твое благословение. Мы на новой земле. Все, что осталось от прежнего дома, – это ты.
– Это уже твой третий дом, – добавила я. – Из Эпидавра ты приехала в Спарту, из Спарты – в Трою. Но меняться – значит обновляться. Ты меняешь кожу и потому остаешься вечно молодой. Научи нас этому искусству. И пожалуйста, помогай Гермионе, даже издалека.
Парис опустился перед ней на колени и говорил, а она слушала, свернувшись кольцами.
– Именно ты подала мне знак, когда я был в Спарте. Ты соединила меня с Еленой, твоей хозяйкой. Теперь ты приехала в мой город, и я буду заботиться о тебе. Защити наш союз и наш дом.
Змейка высунула свой язык, а потом исчезла в темноте.
