– Так стало позже, – вздохнул Эрик. – Вначале, когда академия была основана, в ней учились только дети высших аристократов и приближенных к королевской семье. Естественно, большинство из них находили здесь себе пару и, чтобы обозначить это, обменивались рояльтами. Это был как знак: занято. И никто другой больше не мог надеть его, например, на девушку, которая уже была чьей-то избранницей. Позже к учебе в академии стали допускать менее родовитых, но талантливых студентов. А еще позднее, когда в стране стал назревать экономический кризис, начали принимать и детей купцов, буржуа, то есть тех, кто готов был платить немалые деньги за обучение своих чад. Аристократы, конечно, это восприняли остро, с недовольством, и тогда в академии была сформирована элитная семерка, куда сперва попадали только аристократы, однако право на рояльт оставалось теперь только у них. Но у рояльта есть скрытое свойство, как контроль над тем, на ком он надет. Это нужно было, чтобы предотвратить, например, измены избранника или исключить предательство по отношению к семье. Естественно, контроль был двусторонний. То есть жених и невеста могли почти с точностью знать, где находится их половинка, почувствовать их эмоции, а также призвать к себе с помощью мысли. Когда же возникла элитная семерка, рояльт стал односторонним, а некоторые ее члены стали использовать его не только для обозначения избранника, но и развлечения ради. То есть надевали его на незнатного студента и делали из него своего рода прислугу, которой, кстати, в академии они были почти лишены. Но, сразу оговорюсь, это было нечастое явление. Со временем правила попадания в семерку изменились, появились соревнования, бои за место, и туда стали попадать уже не только аристократы, но и обычные студенты, а право рояльта переходило к ним от того, чье место они заняли. Кто-то из них начинал пользоваться этим правом, видимо, отыгрываясь на более слабых за какие-то свои комплексы, кто-то, наоборот, отказывался от него… Ну а изначальный его смысл, похоже, за столетия утратился, и мало кто о нем помнит.
– А откуда это знаешь ты? – спросила, с трудом понимая только что услышанное.
– О, я давно интересуюсь историей Аргалесса, и академии в том числе, – усмехнулся Эрик. – А еще моя прабабка здесь когда-то училась, она тоже многое мне успела рассказать, и про рояльт в том числе. Поэтому, когда я увидел его на тебе, почему-то сразу подумал о том, что ты уже чья-то невеста. Извини. Но тогда не понимаю, кто из семерки опустился до того, чтобы повесить его на тебя с другой целью…
– Это долгая история, – отозвалась я, вновь невольно трогая свой ошейник. Точнее, рояльт. – Что, говоришь, с помощью него можно сделать? Узнать, где нахожусь?
– Да, – кивнул Эрик, – но в пределах, например, города. Если же ты сбежишь из страны, то связь будет слабеть. Еще он передает твои эмоции, особенно яркие, глубокие. Мелкие, сиюминутные не считаются. Ну и если обнаруживалось предательство избранника или избранницы, то с помощью него можно было и наказать. Своего рода магия принуждения, но ослабленная и ограниченная в возможностях.
– Ясно, – прошептала я, путаясь в мыслях. – Все равно дикая традиция.
– Спорить не буду, – пожал плечами Эрик. – У наших предков многие традиции, мягко говоря, странные.
– Но почему сейчас в академии не избавились от этого права рояльта?
– Может, потому, что им уже редко кто пользуется, и от него не так уж много хлопот? – предположил Эрик. – А отмена любого, даже мелкого закона, как и права, требует длительных официальных процедур. Собрание совета, голосование и прочие проволочки… Вот и забывают о нем. Или откладывают на потом.
Я вспомнила реакцию ректора на мой ошейник и поняла, что в словах Эрика есть резон.
– Значит, ты хочешь избавиться от рояльта? – спросил он.
– Конечно, – ответила я, все еще погруженная в свои мысли.
– Тот, кто это сделал, пользуется им, досаждает тебе? – Эрик, видимо, из деликатности не назвал имени Тайлера, хотя уверена, как и другие, сразу понял, кто меня одарил этим рояльтом.
– Нет. Пока нет.
– Так, может, его использовали по прямому назначению? – Эрик посмотрел на меня с хитрецой.
– В этом я тоже очень сомневаюсь, – качнула я головой. Мне действительно было трудно поверить, что Тайлер это сделал с целью обозначить меня как… Нет, я даже мысленно не могла произнести этого слова.
– Хорошо, я подумаю над тем, как снять его с тебя, – огорошил меня Эрик очередным заявлением.
– Ты знаешь, как это делается?
– Нет, но попробую. Мне самому любопытно, получится или нет, – усмехнулся он. – А ты пока подумай, нужно ли это тебе.
