– И зачем? – Я передернула плечами. – Не понимаю. Тебя не было в академии несколько дней, а тут явился. Соскучился?
– Допустим, – повторил он уже с усмешкой. – А ты заметила, что меня нет?
– Совершенно случайно, – заверила я. Хотя от его «допустим» сердце на миг остановилось, а потом забилось еще сильнее.
– И не скучала?
– Упаси Алвей!
– Хочешь знать, где я был?
«Хочу!»
– Нет! – Я подхватила стопку книг и понесла их к стойке мистера Сноу.
Тайлер пошел следом.
– Я отлучался по семейным делам, – произнес он, когда мы пристроились к очереди таких же засидевшихся студентов.
– Что-то случилось? – Мой голос смягчился.
– Ничего серьезного. Навещал маму.
– Далеко она живет? – спросила я, отдав книги библиотекарю.
– Под Аксфуртом…
– Не близко, – заметила я.
Мы шли по дороге к общежитию, вдвоем, и это вызывало смятенные чувства. Я вспоминала, как два дня не находила себе места, не зная, куда пропал Тайлер, и вот он рядом… А я не понимаю, как себя вести – то ли сторониться его, как раньше, то ли радоваться. И нормально ли, что испытываю в этот момент умиротворение?
Внезапно мне на рукав опустилась снежинка.
– Это снег? – изумленно сказала я, поднимая глаза к ночному небу, откуда кружили, падая на землю, редкие снежинки.
– Похоже на то. – Тайлер тоже задрал голову.
– Что-то рано для зимы. – Я с улыбкой протянула ладонь, пытаясь поймать снежинку. – Хотя я не против. Люблю снег.
– Представь себе, я тоже, – усмехнулся Тайлер.
Мы подошли к месту, где наши дороги расходились, и остановились.
– Странно, если бы это было не так. – Я улыбнулась, тушуясь под его внимательным, пробирающим до самого сердца взглядом.
– Лора! – раздалось вдруг позади.
Я, спохватившись, обернулась. На крыльце общежития стояли Роб и Тим и во все глаза смотрели на меня.
– Меня зовут, – сказала я Тайлеру, отступая на шаг.
На что он лишь с усмешкой развел руками: мол, не держу. Но потом все же не преминул добавить на прощанье:
– Высыпайся лучше, а то в следующий раз найду тебя спящую еще в каком-то месте…
Я только усмехнулась в ответ и поспешила к друзьям. Похоже, меня ждет допрос с пристрастием от Роба.
Снег продолжал падать и на следующий день, правда, очарование свое потерял, превратившись к обеду в унылую серую кашу под ногами. Небо по-прежнему было затянуто тучами, воздух напитан стылой влагой, отчего желание гулять по улице напрочь отсутствовало. Впрочем, у нас с Эриком и времени на это не было – мы усиленно практиковались в создании очередной лекарственной настойки. Рецепт был сложный и требовал повышенного внимания и точности.
– Ничего, завтра выходной, немного отдохнем, – подбадривал меня Эрик, пока я старательно выжимала сок из ягод горного чаура. Сам он занимался взвешиванием порошка лагоджи, кустарника, произрастающего только в степях Рин-Ках.
– Завтра буду спать допоздна, – мечтательно сказала я. – А то порой забываюсь и не понимаю, явь вокруг или сон.
– Надо ближайшие две недели поднапрячься, потом станет полегче.
– А я думаю, полегче станет только со следующего семестра, – усмехнулась я, – когда мы перейдем на нормальный темп обучения.
– Но второкурсниками мы станем уже в следующем месяце, – заметил Эрик. – Я уже жду этого с нетерпением. Если не трудно, подай мне, пожалуйста, экстракт рибусты, – попросил он меня спустя некоторое время. – А то если отойду, значения на весах могут съехать… Порошок усыхает на воздухе быстро.
– Конечно, сейчас. – Я как раз покончила с соком, вытерла руки и взялась за стремянку. – Он же на четвертой полке? – спросила, поднимаясь по узким ступенькам.
– Да, чуть левее.
Я принялась искать нужный флакон, читая названия, выведенные на этикетках не очень ровным почерком профессора Роха. Экстракт нашелся в глубине, и чтобы добраться до него, пришлось передвигать другие емкости. Для удобства я чуть приподнялась на цыпочках, и в этот момент, как назло, стремянка качнулась. Мне удалось удержать равновесие, однако случайно зацепила рукавом узкогорлую бутылочку, и та полетела на пол. Я вскрикнула и в испуге прикрыла ладонью рот. Флакон не разбился, однако хватило одной тонкой трещины, чтобы из него начала вытекать густая красная жидкость. Эрик, наконец оторвавшись от своего порошка, бросился ко мне. Помог слезть, затем опустился перед поврежденной бутылкой. Осторожно поднял ее, увидел, что написано на этикетке, и тихо выругался.
– Что это? – Я присела рядом. Внутри все дрожало от испуга и тревоги.
– Кровь канджурской летучей мыши, – сказал Эрик, осторожно обмакивая палец в алую субстанцию. Немного растер ее и понюхал. – Точно она.
– Откуда ты знаешь? – спросила я. – Мы такое еще не проходили.
– Когда ты потомственный некромант, невозможно не знать о таком редком ингредиенте, – невесело усмехнулся Эрик.
– Редком? – Слова застряли в горле.
– Крайне редком, – подтвердил он. – И дорогом. Удивлен беспечности профессора, оставлять кровь в таком месте! – Эрик произнес это столь возмущенным тоном, словно преподаватель здесь он, а не Рох.
– И что теперь будет? – Я начала паниковать. – Что будет, когда Рох узнает?
