Возвращение Роберта ко двору походило на триумфальное шествие какого-нибудь римского полководца. Он прогарцевал по лондонским улицам под приветственные крики толпы, доказав, что он по-прежнему народный любимец, а его отсутствие лишь распалило желание простых людей хоть одним глазком увидеть своего героя.
Я покривила бы душой, если бы стала утверждать, пусть даже самой себе, что при виде его, такого красивого и статного, и всех людей, его приветствующих, мое сердце не преисполнилось гордости. Когда мать впервые берет на руки дитя, разве она в этот миг втайне не представляет его взрослым мужчиной, снискавшим признание и славу? Удается это немногим. Но моему удалось.
Роберт вернулся ко двору в разгар празднеств в честь французского посольства, и домой он возвратился, переполненный впечатлениями от танцев, пиров и музыки. Королева, похоже, не поскупилась, чтобы развлечь своих французских гостей на славу. Роберт сказал, она даже сдула пыль со своих чар и пыталась обольстить мсье де Мэса, облачившись в платье с очень глубоким вырезом и обвешавшись жемчугами, чтобы выудить у него комплименты своей наружности и остроумию.
– Она даже как-то раз обронила, что никогда не была красавицей, но слыла таковой в юности, – со смехом поделился со мной Роберт наутро после раута. – И так многозначительно на него покосилась, что бедняге ничего не оставалось, кроме как заявить, что она и впрямь в свое время славилась красотой, да и по сей день остается ослепительной красавицей.
– Ему не следовало говорить «в свое время», – заметила я.
– Это пришлось ей не по вкусу, – признал он. – Впрочем, в какой-то момент она сама принялась подшучивать на тему своего возраста, сказав, что уже стоит одной ногой в могиле, а потом, когда он выразил обеспокоенность, укорила его, заявив: «Не думаю, что мне грозит столь скорая смерть! Я вовсе не так стара, как вам кажется, мсье посланник». Это привело его в страшное смущение.
– Как она и планировала.
– Она и впрямь выглядела соблазнительно, – сказал Роберт.
– Интересно, сколько времени ушло на то, чтобы придать ей такой вид? Наверное, не один час!
За моим смехом скрывался собственный опыт в этой области. С расстояния я все еще могла выглядеть как прежде, однако, чтобы добиться такого же эффекта при более близком рассмотрении, требовалось изрядно потрудиться.
В последующие дни и на протяжении всех рождественских праздников я наблюдала за блеском двора с расстояния, глядя на него глазами Роберта. Я давно уже довольствовалась этим, но теперь, когда знала, что очень скоро окажусь там, это было вдвойне мучительно. Большим чудом, чем это возвращение, для меня было бы разве что увидеть какую-нибудь историческую личность из далекого прошлого – короля Альфреда Великого или императора Константина. Я начала продумывать свой наряд, а также подарок, который ей преподнесу. Я была почти счастлива, что у меня на это столько времени. Нужно было попасть точно в цель.
Нельзя сказать, чтобы это известие как-то особенно обрадовало Кристофера, но ему никогда не доводилось попадать в опалу. Ему в последнее время, казалось, куда больше нравилось проводить время в компании своих товарищей по морским походам, нежели тосковать по двору. Кроме того, его беспокоило щекотливое положение Саутгемптона и Элизабет Вернон, которые собирались броситься королеве в ноги и просить дозволения пожениться, но ждали подходящего момента. Элизабет была беременна, и они так или иначе собирались обвенчаться, с ее разрешения или без. Только занятость королевы французским посольством не давала ее проницательному взгляду заметить состояние девушки, которое в самом скором времени должно было стать совершенно очевидным всем и каждому. Кристофер беспокоился о друге, опасаясь, как бы его не отправили в Тауэр. Все зависело от того, в каком настроении окажется королева. Впрочем, Саутгемптон никогда не входил в число ее фаворитов, так что ему едва ли грозило обвинение в «неверности», которым она клеймила всех своих воздыхателей, осмелившихся взглянуть на любую женщину, которая, в отличие от нее самой, была доступна. Так что, вероятно, худшее, что ждало эту парочку, – приступ монаршего неудовольствия и некоторое количество нелестных эпитетов.
Шпионской службе Энтони и Фрэнсиса Бэконов удалось перехватить и снять копии с отчетов, которые мсье де Мэс посылал своему королю. Они развлекли нас впечатлениями французского посланника о нашей королеве.
«И вот она говорит: „Увы и ах, вы, кому на своем веку довелось встречаться с таким множеством правителей, проделали весь этот путь, чтобы увидеть глупую старую женщину“», – прочитал Фрэнсис.
– Надеюсь, он не угодил в эту ловушку, – хмыкнул Роберт. – Правильный ответ – это засыпать ее комплиментами.
– Да, именно так он и поступил. А далее он замечает: «Когда кто-либо заводит речь о ее красоте, она отвечает, что никогда не была красавицей, хотя тридцать лет тому назад и слыла таковой». – Бэкон сделал паузу. – А теперь послушайте его комментарий королю: «Тем не менее она упоминает о своей красоте при каждой возможности».
