– Тут не так красиво, – сказал он. – Но дети и внуки Болейнов любили играть в старом крыле, как мне рассказывали. В старой кухне, рядом с обеденным залом, был глубокий колодец. Стряпухам пришлось заказать для него прочную толстую крышку, потому что Анна, Мария и Джордж перевешивались через край и бросали вниз игрушечные ведерки, и все боялись, что в конце концов кто-нибудь из детей упадет следом.
Сэр Чарльз повел нас через двор в направлении главных ворот с подъемной решеткой:
– Вот излюбленное место их игр. В этой старой башне три этажа, а самый верхний разделен на две комнаты. Идемте!
Он провел нас по каменной винтовой лестнице, и мы вышли на площадку, откуда по узеньким ступенькам поднялись на крепостную стену. С нее открывался великолепный вид на окрестные поля и холмы. И впрямь, очутившись на вершине башни, за этими стенами, ты чувствовал себя неуязвимым.
Теперь я могла хорошенько разглядеть планировку садов. Густые зеленые изгороди, деревянные палисады и кирпичные стены окружали многочисленные площадки самых разнообразных размеров. Они простирались куда дальше, чем я предполагала.
Мы снова спустились во двор, и сэр Чарльз принялся рассказывать об окрестностях, упомянув, что в дальнем конце сада находится обнесенный стеной заброшенный садик.
– Я не могу умолчать о том, что, хоть это и прозвучит более увлекательно, чем есть на самом деле, мы очень долго не могли найти ключ от его калитки. Принцесса Анна Клевская никогда туда не заходила, и одна из ее служанок сказала моему отцу, что, когда король дарил ей замок, он взял с нее слово не ходить в этот садик и ничего там не менять. Она пообещала. В конце концов мы нашли ключ – он лежал в щелке под подоконником в комнате Анны. Запрет входить в сад давным-давно истек, поскольку ни короля, ни Анны уже не было в живых, так что мы решили, что можем туда заглянуть. От садика, конечно, за эти сорок лет ничего не осталось. Все заросло. Мы закрыли его и ушли. Джеромина хотела заново засадить его цветами, но… – Он пожал плечами.
– С одиннадцатью детьми у нее нашлось множество более важных забот, – подхватила Летиция.
– Можно и так сказать, – кивнул он.
– Будьте так добры, сэр Чарльз, принесите ключ. Мы хотели бы взглянуть на садик, – сказала я.
У меня было чувство, что там, внутри, скрывается нечто такое, что мне нужно увидеть.
– Как пожелаете, – вздохнул он.
«Глупая старуха», – вне всякого сомнения, подумал хозяин.
Даже если и глупая, то исполненная решимости.
Мы зашагали по вымощенным дорожкам мимо аккуратных насаждений, открытых солнцу. Четыре сада – грушевый, яблоневый, сливовый и кизиловый, – уже опустевшие по осеннему времени, шелестели, когда мы проходили мимо, словно гадали, что мы ищем. Впереди показалась увитая плющом каменная стена. Она была достаточно высокой, чтобы нельзя было разглядеть, что находится непосредственно за ней, но достаточно низкой, чтобы видно было верхушки деревьев.
– Батюшки! Калитка-то совсем заросла плющом. – Сэр Чарльз просунул руки и принялся шарить под листьями. – Так… Вот она.
Не сразу, но он все же нащупал под зеленым ковром деревянную дверцу. Он потянул за вьющиеся стебли, отрывая их там, где они цепко за нее держались. Наконец из-под зеленой массы показалась выцветшая покосившаяся дверца, довольно низенькая.
– Думаю, садик изначально был разбит для детей, поэтому все здесь такого маленького размера, – пояснил сэр Чарльз и, не сразу вставив ключ в скважину, попытался повернуть его.
Наконец это ему удалось, и ключ со скрежетом провернулся, отчего на землю из скважины дождем посыпалась ржавчина. Он толкнул калитку – она дрогнула, но не поддалась. Тогда он налег на дверцу плечом и поднажал. Она со скрипом приоткрылась на несколько дюймов прямо как упрямая устрица.
– Сильнее! – сказала я, упершись в дверцу обеими руками и изо всех сил толкая.
Мало-помалу она начала подаваться; когда каменный порожек остался позади, дело пошло веселее.
Наконец она распахнулась, и нашим взглядам предстали заросли кустов и деревьев, толстый ковер палой листвы и древние стены из розового кирпича, замшелые поверху и окружавшие садик со всех сторон. Желтые солнечные лучи прозрачными занавесями проникали сквозь сплетавшиеся над нами ветви деревьев. Вокруг царила тишина, как в тайном святилище.
– Мне кажется, что я вот-вот увижу в этой чаще керинейскую лань Артемиды, – прошептала Кэтрин.
– Это все игра света, – подала голос Летиция. – Он золотит не только ветви, но и наше воображение.
– С вашего позволения я вас оставлю, – сказал сэр Чарльз. – Думаю, вы захотите побыть тут в одиночестве. Да, кстати, там у дальней стены есть каменная скамья – ее теперь не видно из-за плюща. С тех пор как я впервые открыл этот садик, тут все заросло еще больше.
Он поспешно удалился.
– Вам не показалось, что ему очень хотелось очутиться подальше от этого места? – спросила Кэтрин.
– Или от нас, – заметила Летиция.
– Или и то и другое, – сказала я. – Какая разница? Теперь, когда он привел нас сюда, без него нам будет лучше.
