– «Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы; но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из правителей». Да, правители не вечны. Где Навуходоносор? Где сам Соломон? Все они обращаются в прах, жухнут, как травинки в огне горнила! – Он устремил взгляд на паству. – Если даже Давид встретил свою кончину, как можете вы надеяться избежать ее? Задумайтесь о своей жизни. Что, если ангел смерти явится за вами сегодня вечером?
Он обвел собравшихся взглядом, медленно поворачивая голову слева направо:
– Некоторые из вас выйдут сегодня отсюда, отправятся домой, лягут спать – и более уже не проснутся.
Кэтрин, сидевшая рядом со мной, вздрогнула. Я притянула ее к себе.
– А на правителе лежит двойная ответственность. Ибо после себя правитель оставляет не зерно в амбаре, не скот, но само благополучие своего королевства. На нем – или на ней – лежит обязанность позаботиться о том, чтобы переход его в другие руки прошел гладко.
Это было уже чересчур. Я поднялась, рванула шторку, защищавшую меня от взглядов людей, собравшихся внизу, высунулась наружу и прокричала:
– Вы прочитали мне прекрасную надгробную проповедь! Я умру, когда пожелаю!
Все головы обернулись в мою сторону.
– Все, хватит! – рявкнула я. – А теперь продолжайте службу, это ваша главная обязанность!
Уже после, в моих покоях, Кэтрин принялась сбрасывать с себя многочисленные плащи и меха.
– Я так понимаю, больше вы его не пригласите, – сказала она.
– Разумеется. Пускай возвращается к себе в Уэльс и там остается. Наглец.
Я пыталась скрыть тревогу за негодованием.
Королевство ждало моей смерти – моей кончины – моего ухода. Епископ Радд на сегодняшней проповеди открыто бросил мне это в лицо. Они затаили дыхание в ожидании, гадая, когда скипетр выскользнет из моих рук, чтобы быть подхваченным кем-то другим. Я прекрасно знала, что Роберт Сесил ведет тайную переписку с Яковом Шотландским, и одним из его условий шотландскому монарху было не наседать на меня с вопросом престолонаследия. «Будьте терпеливы, – советовал он. – Все достается тому, кто умеет ждать». Он полагал себя самым умным, но я читала его как открытую книгу. Однажды пакет, прибывший из Шотландии, вручили ему в моем присутствии. Вместо того чтобы вскрыть, он обнюхал его и заявил, что чувствует «непонятный зловещий запах», который может-де указывать на то, что он побывал в руках у зараженного человека. Он настоял на том, чтобы конверт вынесли на воздух и окурили дымом. Я с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться и не сказать: «Когда из него выкурят тайное послание Якова, принесите его обратно, чтобы прочесть в моем присутствии».
Но они заблуждались, все до единого. Я вовсе не собиралась умирать в обозримом будущем. Никаких тревожных признаков не наблюдалось. И вообще, я не готова. Так что придется Якову подождать.
Тем временем Сесил в своем новом доме на Стрэнде, Кэтрин с мужем-адмиралом в Арундел-хаусе и мой кузен Джордж Кэри в своем лондонском особняке по очереди принимали меня по случаю рождественского сезона. Я радовалась, глядя на наследников Бёрли и Хансдона, уютно обустроившихся в своих жилищах, но самое большое удовольствие мне доставила коллекция сувениров адмирала Говарда, напоминавшая о его победах на море. Он с гордостью демонстрировал ее. Кэтрин не отходила от него, но выглядела бледной и слабой. От всех моих настойчивых вопросов о ее здоровье она лишь отмахивалась.
Перед самым Новым годом меня ждала встреча со старым знакомцем. На время оставив свою должность в Манчестере, ко двору явился Джон Ди.
– Мой дорогой чародей, – приветствовала я, ошарашенная переменой в его облике: он весь как-то усох и словно уменьшился в размере. – Ваши обязанности в университете позволили вам вырваться в Лондон на праздники?
Он поклонился, и его длинная белая борода заколыхалась, едва не коснувшись коленей.
– Они там все вздохнули с облегчением, когда я уехал. Я совершенно в этом уверен. – Он распрямился. – Последние несколько лет были утомительны. На будущий год они меня выпроводят, вот увидите.
– Мы все или умираем на своем посту, или нас выпроваживают, – заметила я.
Не знаю, что было лучше.
Он обвел мои покои пронзительными темными глазами, не упуская ни одной мелочи:
– Ваше величество доверяет мне?
Я рассмеялась:
– Разве я не полагалась на ваши советы в важнейших вопросах? Дата моей коронации, мое будущее с французским принцем, упокой Господь его душу.
Франциск… Я все так же тосковала по нему. Тосковала по нашему общему прошлому.
– Это правда, – подтвердил он. – Я приехал, потому что увидел, что вам здесь грозит опасность. Я спрашивал звездную карту и хрустальный шар, и оба сказали, что вы должны перебраться из Уайтхолла в Ричмонд. Здесь вас подстерегает смерть.
Его уверенность удивила меня. Обыкновенно он смягчал свои предостережения.
– В самом деле?
– Да. Вы должны переехать немедленно. Не задерживайтесь! Уайтхолл для вас смертельная западня!
Он был настроен решительно. Никогда еще я не видела, чтобы он так настаивал на своем предсказании.
– Но у нас будут новогодние празднества и представления на Двенадцатую ночь, – возразила я.
