Рихард Кастанеда исправно получил записку от брата, и хотя считал его конченым человеком, «фашистом», всё же, как и всегда, не стал отказываться от встречи. Возможно, братские узы ещё связывали их, но скорее – Рихард не терял надежды отстоять перед братом свои идеалы. Как бы там ни было, когда наступила обозначенная в записке дата, директор воспользовался своей личной машиной и в одиночку подъехал к заброшенному полуразвалившемуся сараю на перекрёстке земляных дорожек. Место располагалось в некотором удалении от полуострова, и серое, нудное дождливое небо начало действовать на директора удручающе, стоило ему покинуть уютный салон автомобиля. Настроение упало ещё больше, когда он вошёл в сарайчик и увидел там заклятого врага в сопровождении недочеловека в серебристых доспехах. Он оглядел высокого бронированного юношу с такой брезгливостью во взгляде, будто тот был похож на вурдалака или зомби.
– Убери его! – потребовал он с порога безо всяких церемоний.
– Здравствуй, Рихард, – поздоровался Кастанеда старший. – Ты о нём? – он кивнул в сторону киборга. – Это обычная мера предосторожности.
– Я приехал один, как ты видишь, – огрызнулся младший. – Безо всяких телохранителей. Так что будь добр проявить уважение!
– Наш водитель уехал. А снаружи холодно и идёт дождь, – спокойным, как всегда, голосом произнёс Эрих. – Пожалей мальчика.
Рихард недовольно скривился. «Ишь ты, строит из себя заботливого папочку!» – раздражённо отметил он про себя. Но возражать всё-таки не стал, решив лучше перейти прямо к делу.
– Так зачем вызывал? Я никогда не соглашусь с вами сотрудничать.
– Твой спецотряд. Я знаю, что ты запрещаешь им посещать в школе мои медосмотры. Почему? – спросил Эрих.
– Потому что я знаю, что это
– Ты неправ, Рихард.
– В чём я неправ?! – вскричал учитель в гневе. – В том, что ты под прикрытием «медосмотров» отбираешь перспективных для своей армии?! Заносишь циферки в свои каталоги?! Ведёшь «реестр мутантов», да?!
– Ты неправ, что скрываешь их от меня.
– Ну конечно! А ты бы хотел, чтобы я преподнёс их тебе на блюдечке с голубой каёмочкой? Эти ребята под моей опекой, и я сделаю всё, чтобы уберечь их от тебя!
– Пойми, Рихард: всё, что ты делаешь – это пытаешься защитить их от самих себя.
– Если надо – то пусть так! – категорично заявил Рихард. – Человек должен уметь обуздывать монстра внутри себя.
Эрих снял берет и тяжело вздохнул.
– Те, кто приходит в твой спецотряд – это самые прогрессивные панты, самые талантливые и способные, так? – произнёс он.
– Ну да, потому ты так хочешь сделать их своими солдатами! Я понял, – заметил Рихард с сарказмом.
– Я не о том, брат. Это ребята с выраженной элькса-индукцией. Если бы я промерил их, то уверен – значения были бы высокими, – продолжал Эрих, не реагируя на насмешки. – А это значит не только то, что генерал их хочет. Но и то, что сами они будут чувствовать
– Нет никакого «инстинкта»! – воскликнул Рихард. – Ты просто выдумал его, чтобы оправдывать свои зверства. Я научу ребят оставаться людьми!
– Рихард. Ты не знаешь, что они чувствуют, и не узнаешь никогда, поэтому не будь столь самонадеян. Вспомни Бена Беккера, – когда Эрих произнёс это имя, учитель невольно вздрогнул. – Продолжишь в том же духе – и кто-то из твоего отряда неминуемо закончит, как он.
– Ну да, конечно.
– Они доверяют тебе. Но ты злоупотребляешь их доверием, Рихард! Ты велишь им идти против собственной природы, но что – если эта природа окажется слишком сильна? Прошу: позволь мне помочь хотя бы тем из них, кто больше всего в этом нуждается!
Эти слова ничуть не поколебали решимость Рихарда Кастанеды. Услышав их, он со снисходительным сочувствием посмотрел на брата.
– Ты просто жалок, Эрих! Я понимаю, что тебе тяжело жить, неся на себе крест того, что ты делаешь, и чтобы оправдаться перед самим собой, ты продолжаешь верить в красивые сказки о том, что элькса-мутация необходима пантам. Но взгляни же правде в глаза: твои насильственные эксперименты не имеют никакой связи с природой или инстинктами! Ты всего лишь стал пешкой, ты вляпался в грязную историю, Эрих. Ты УБИЙЦА и мучитель, и ничего больше тут нет! Пойми же это! – он вдруг вытянул правую руку, и в глазах его, наполненных состраданием, зажёгся отчаянный огонь. – Возьми меня за руку, брат, и давай прекратим это вместе. Ты можешь сделать это даже сейчас. Ты свободен, Эрих, ещё не поздно остановиться и начать новую жизнь! Ведь я же смог!
Седоволосый Кастанеда вздохнул и закрыл рукой лицо.
– Господи, Рихард…
Он отвернулся к зияющему сумраком окну и на некоторое время позволил оппоненту лицезреть свою сгорбленную сухощавую фигуру со спины. Потом снова вздохнул и развернулся обратно.
– Знаешь, что это?
Кастанеда старший достал из кармана какой-то минерал, крупный серебристо-фиолетовый огранённый кристалл, слегка светящийся в полумраке сарая. Кристалл был столь чистым, что когда за окном проплывали тени, мелькающие отсветы давали блики на его полированных гранях.
