Эльксарим. Дети-киборги полностью

– Контрабанда, – продолжал Эрих, вертя минерал в руке. – Он запрещает мне вывозить его за пределы базы, но я всё равно ношу с собой. Ну хотя не похоже, чтобы это его сильно беспокоило, – он повернул руку, показав чёрную точку, похожую на запонку, у себя на манжете.

– Я знаю, что это, – оборвал его Рихард, с отвращением глядя на кристалл.

– Да. Элькса-катализатор, – произнёс Эрих, наконец. – Это вещество, запускающее реакцию превращения в организме панты. Что ты чувствуешь, когда видишь его? Ничего, кроме отвращения, правда? Ну да оставим твои личные предубеждения, связанные с трагическим прошлым… Речь о другом. А именно о том, что панты, обладающие потенциалом, по какой-то причине испытывают влечение к нему. Вот просто так, как и ты сейчас, глядя на этот кристалл… кто-то из них не сможет даже отвести глаз. Почему бы это?

Рихард молчал. Учёный снова спрятал кристалл и продолжил говорить.

– Это вещество запускает процесс, – ещё раз повторил он. – Организм панты сам производит металл, сам начинает формировать новые органы, сам претерпевает превращение. Мы лишь помогаем его пережить и сделать киборга полноценным в функциональном плане. Потенциал эльксарима заложен у панты на генетическом уровне. Есть генетическая программа, согласно которой всё это происходит. Конфигурация кибернетической системы эльксарима определяется исключительно его индивидуальными характеристиками – мы не можем задать её сами! Многие особенности характера, наклонности и даже просто привычки, которыми обладает панта, оказываются потом проявлениями индивидуальности у эльксарима! Да послушай же, Рихард – даже мышечные волокна под кожей у панты могут быть ориентированы специальным образом, соответствующим его индивидуальной кибернетике на стадии эльксарима! Панта – это «личинка» эльксарима! Это научный факт, и мои психологические травмы здесь ни при чём! Признай уже это…

Он снова отвернулся к окну и перевёл дыхание. Младший Кастанеда по-прежнему смотрел с неверием и скорбью.

– Если даже они действительно «гусеницы», как ты говоришь, – я сделаю всё, чтобы они никогда не становились «бабочками», – печально произнёс он. – Превратить этих живых и подвижных ребятишек в бесчувственных роботов – это слишком жестоко!

– Перестань, Рихард – у них есть чувства, – устало отозвался Эрих, не оборачиваясь.

Тогда учитель подошёл к киборгу, и вдруг ударил его с размаху по лицу ладонью. На мгновение он испугался сам (а вдруг всё-таки ответит – тут уж легко не отделаешься), вжал было голову в плечи – но когда снова поднял глаза, то как и ожидал, увидел эльксарима в той же самой позе и с тем же вечно безразличным выражением лица.

– Где?! Где его чувства?! Он даже не среагировал!

Эрих захохотал и совсем по-дружески похлопал киборга по плечу, покрытому жёсткой бронёй.

– Гаррис! Вот это мой братец в своём репертуаре, познакомься! Атакует внезапно в любой непонятной ситуации… Досталось тебе? Надо было лучше оставить шлем.

– Не надо. Я в порядке, – ровным голосом отозвался киборг.

– Зато вот я тут весьма эмоционально на тебя реагирую сегодня, – продолжил учёный, вновь обращаясь к брату. – Только эффекта никакого, правильно? Возможно, он мудрее нас обоих, раз не разменивается на подобную ерунду…

– Почему он вообще не дал сдачи? Ведь он в десятки раз сильнее меня! – спросил Рихард. – Почему ты не прикажешь ему здесь же со мной покончить? Я не понимаю…

– Хорошо. Гаррис, убей моего брата.

На мгновение у Рихарда душа ушла в пятки. Но эльксарим лишь повернул голову и посмотрел на профессора, словно в замешательстве.

– Не бойся. Он под предохранительным приказом генерала, – объяснил тот. – Даже я не могу отменить его – субординация не та. Прости, Гаррис, это был просто тест.

– Я в порядке, – снова повторил киборг, и Эрих, глядя на него, вдруг улыбнулся так нежно, будто видел перед собой дитя, а не солдата-полуробота.

– А ты не видишь, что он сейчас чувствует? – спросил он у брата. Тот лишь пожал плечами. – Вот я – вижу. Их чувства гораздо тоньше наших, потому нам и трудно их заметить. Но поверь мне, они по-прежнему живые люди, хоть и воспринимают мир несколько иначе.

– По мне так тупой истукан, и ничего больше, – презрительно выругался Рихард. – Я никогда не стану помогать вам.

– Как знаешь, брат, как знаешь… Просто хотел поговорить с тобой, – с готовностью сдался Эрих. – В конце концов, я слежу за ними. Постараюсь распознать проявления инстинкта по поведению.

Он поднёс было к уху телефон, чтобы вызвать машину, но вдруг снова отвёл его и поднял взгляд на Рихарда.

– Однако я тоже никогда не перейду на твою сторону. Как только ты мог предложить мне уйти и бросить своих ребят на генерала? Нет, брат. Я никогда не воспользуюсь своей «свободой».