– Чувствуешь диссонанс, да? – согласился с ней Кастанеда. – Я и сам не в восторге от того, что придётся стереть с его лица эту улыбку. Тем не менее, сегодня я подвергну его элькса-мутации.
В разговоре наступила неловкая пауза.
– Тяжёлая у вас работа, – сказала наконец Эви.
– Так часто происходит. Я уже привык, – ответил профессор.
– Но насчёт этой, как вы называете… мутации, – панта невольно поёжилась, решившись поднять неприятную тему. – Как это вообще происходит? Я не вполне понимаю… Операция это или что-то иное? Хочется всё-таки иметь представление о том, на что я иду.
– Это спонтанный процесс. Операции нужны для того, чтобы помочь организму с ним справиться, – объяснил Эрих. – До тех пор, пока мы не разработали методику ассистирования, панты не имели возможности выжить в ходе элькса-мутации.
– Я знаю, – отозвалась Эви. – Ваш брат рассказывал.
– И сейчас сохраняется риск, поскольку это серьёзная нагрузка, и к тому же, я уже сказал – у нас ещё мало опыта. Но я сделаю всё возможное, – заверил её Кастанеда. – С таким высоким потенциалом, в принципе, превращение должно протекать сравнительно легко. Но каждый случай сугубо индивидуален, тут ничего нельзя сказать заранее.
Панта сделала глубокий вдох, чтобы успокоить мурашки, забегавшие по спине, и спросила:
– Но ведь это всё будет происходить под наркозом, как обычная операция? Я ничего не почувствую?
Эрих смущённо поднял брови.
– Кто тебе такое сказал?
– Э?! Вы ведь шутите?!
– Нет.
Услышав подобное откровение, Эви вновь не смогла справиться с нахлынувшими чувствами.
– Ну знаете! Это уже слишком! Почему?! – возмущённо жестикулируя, вскричала она. – Это ведь больно?! Вы что тут – совсем рехнулись?! Даже с животными так не обращаются в цивилизованном мире…
– Эви, Эви, тише… Спокойно. Я дико извиняюсь, – тихо произнёс профессор, – но процесс очень специфический…
– Да мне плевать на вашу специфику! Я требую гуманного обращения, в конце концов, я сама сюда пришла! И я вам не подопытная зверушка, – кипятилась панта.
– Нельзя наркоз, – коротко сформулировал Эрих.
– Почему?!
– Потому что не сработает. Мы пробовали вводить анестетики на ранних этапах. Они не действуют. Мне, правда, жаль, но… – он развёл руки в стороны, – придётся терпеть.
Панта схватилась за голову, измученно прислонившись к стене.
– Уф-ф… Всё интереснее и интереснее… – пробормотала она.
К ней снова подошёл Рон, который всё это время оставался неподалёку, и осторожно приобнял девочку. От неожиданности Эви снова вернулась в чувство. Близость эльксарима успокоила её колотящееся сердце, выровняла дыхание и наконец заставила улечься дрожь в коленках.
– Вот у него спроси, чего ожидать, – улыбнулся Эрих. – Они все через это проходили.
– Честно, сестра, это не то, о чём следует волноваться, – прошептал Рональд ей на ухо.
Эви отстранилась и взглянула ему в лицо.
– Как давно ты стал эльксаримом? – спросила она.
– Два года назад, – ответил мальчик.
– И ты помнишь, как это было?
– Помню.
– А не врёшь?
Уголки его губ слегка приподнялись.
– Я вру только по приказу, – неизменно чётко отозвался киборг.
– Проводи даму, Рональд, свободная комната рядом с твоей, – велел ему Эрих. – А мне пора бежать. Совсем нет времени на разговоры. Отдыхай пока, Эви. Я зайду к тебе, как освобожусь.
Ребята проводили профессора взглядом, а потом снова посмотрели друг на друга.
– Это больно, да ведь? – спросила Эви, почему-то шёпотом.
– Больно.
– Ну насколько больно, как зубы лечить без укола? Как ногу сломать?! – не унималась панта.
– Очень больно, – честно признался эльксарим. А потом посмотрел на неё пристально и сказал. – Не стоит зацикливаться на боли. То, что ты получишь, гораздо важнее.
Снова эти слова. О чём-то драгоценном, очень важном, о чём-то, за что можно вынести любую боль, за что можно… смириться с любой участью.
– Гармония?
– Гармония.
Эльксарим развернулся, и они направились к лифту. Хотелось ещё о стольких вещах поговорить, но Эви действительно чертовски устала после половины дня, проведённого на ногах. Нужно было освоиться на новом месте и привести себя в порядок, пообедать. Поэтому, расставаясь с Роном у двери своей новой комнаты, она спросила только об одном. Самом важном.
– Рон, скажи, как зовут эльксарима в маске?
– В маске? – переспросил мальчик. – Ты имеешь в виду AFLS? Их двое.
Как? Двое?! Эви изумилась сама себе: она была уверена, что внимательно рассмотрела всех эльксаримов в день нападения на базу, но почему-то совершенно не заметила второго эльксарима в маске. Он был только один для неё, именно тот, который встретился ей на площадке с секвойями и рассказал странную басню про лису…
– Ну… я имею в виду того, который примерно моего возраста, – уточнила девочка.
– А-а. Это Хаттори, – ответил тогда Рон.
Эви повторила про себя это имя, чтобы лучше запомнить его. Вроде слышала что-то подобное в аниме… Эльксарим в маске – японец? Вдвойне жаль, что глаз не видно! У японских мальчиков на редкость симпатичные глаза…
– У него нет девушки, – прервал вдруг её мечтания голос Рона.
– Что?! – панта вспыхнула. – Я об этом не спрашивала!
