Удаляясь с неизменно статной осанкой, он всё же машинально поправил фуражку. Эви смахнула с лица вновь проступившие слёзы и сделала глубокий вдох. В груди всё ещё щемило.
– Всё в порядке?
Чья-то рука легла ей на плечо, панта обернулась и встретила заботливый взгляд Эриха. Такие морщинистые, сухие руки. Седые, редкие волосы, обострившиеся черты лица. Только глаза – всё ещё живые и полные тепла. На вид сложно было установить истинный возраст этого человека.
– Умоляю вас, с чего мне быть не в порядке? Просто в последние дни у меня с самоконтролем… проблемы. Наверное, это… слишком много всего и сразу, – честно призналась Эви.
– Такое кого угодно выбьет из колеи, – согласился профессор, и вдруг увидел, что она почему-то опасливо косится на левый карман его лабораторного халата.
– Я надеюсь, у вас сейчас нет с собой этого странного камушка? – спросила панта обеспокоенно.
– Ты про эльксаген? Нет, я его беру с собой только в особых случаях, – улыбнулся Кастанеда.
– И хорошо. Больше НИКОГДА не показывайте мне его! – воскликнула панта. – Потому что я действительно не контролирую себя, когда его вижу. Или… чую.
– Что, правда? Настолько сильное влечение? – заинтригованно переспросил Эрих.
– Нестерпимое! У меня истерика случилась после того, как вы мне его показали! Притом, что я вообще не помню, чтобы у меня раньше бывали… истерики. Мне казалось, что я умру без него. Честно, вас только моя ментальная блокада спасла, профессор. Которая, кстати, сорвалась. А сейчас я вообще не уверена, что она сработает снова! Так что, я просто предупреждаю.
– Я не знал… – произнёс учёный. – Прости. Никогда не встречал такой реакции. То есть, я догадывался, что чувство влечения к эльксагену у пант прямо пропорционально элькса-потенциалу, но чтобы до такой степени… Прости меня, Эви, я правда не ожидал. Думаю, мне лучше пока не выносить его из лаборатории… – тихо пробормотал он.
Панта выпучила глаза и схватилась за уши.
– Серьёзно?! Не говорите мне, где он лежит!
Бедняга Эрих от смущения едва не провалился сквозь пол. Некоторое время они просто стояли друг напротив друга, пока вдруг не подошёл Рон и, не сказав ни слова, не положил свою бронированную ладонь каждому на плечо. Только тогда обстановка слегка разрядилась.
– Ох, Рональд. Покой нам только снится, – изрёк Кастанеда, похлопав по плечу эльксарима, а потом обратился к Эви. – Тут у нас как раз ещё один кандидат со сверхвысоким значением. И генерал его уже видел; он уже навоображал себе небо в алмазах. Так что, тебе придётся пока подождать, я сегодня буду очень занят.
– Ещё один?! А кто он? Это кто-то из наших?! – взволновалась панта.
Профессор только отрицательно покачал головой.
– Ладно, мне пора идти. Ты, должно быть, падаешь с ног от усталости, так что…
– Ну дайте хоть одним глазком посмотреть! – не унималась девочка.
Тогда Кастанеда молча развернулся и, поманив её рукой, сделал несколько шагов по коридору. За незапертой дверью Эви увидела небольшую уютную комнатку с диваном у стены и большим плазменным телевизором на другой. Телевизор показывал мультики. По-армейски оштукатуренная сероватая стена над диваном была обклеена фотографиями, а на полу, на узорчатом ковре сидел совсем маленький мальчик и играл в конструктор. Эви сначала не поняла, что он здесь делает, а потом, когда до неё начал доходить смысл ситуации, она просто остолбенела с раскрытым ртом. Профессор Кастанеда подошёл и ласково погладил мальчика по взъерошенной солнечной шевелюре, что-то сказал ему, а тот молчал и всё улыбался так широко-широко, словно лягушонок. В глубине его больших улыбающихся глаз как будто скрывалась печаль.
– Э… это же трёхлетка! – выпалила, наконец, Эви, тыча в мальчика пальцем. – Он же, наверное, ещё на горшок ходит и темноты боится, а вы его от мамы с папой забрали?!
– Тщ-щ-щ!
Профессор зашипел на неё и вытолкал обратно за дверь.
– Его зовут Кассенди. Ему четыре года. И он – сирота.
Тут уже наступила очередь Эви смутиться.
– Родители – оба, утонули в океане во время шторма. Четыре дня назад, – объяснял Кастанеда тем временем. – А он выжил. И к тому же, оказался пантой. Нам ничего не оставалось, кроме как взять его под свою ответственность, – Эрих сделал паузу. Было видно, что его самого не очень-то радует эта история. – И дёрнул же их чёрт выйти на яхте в тот день…
Эви наморщила лоб, вспоминая.
– На яхте?.. Это та самая семья, они ещё попали в шторм и утонули? Я видела в новостях, – сказала она наконец. – Значит, только ребёнок выжил… Но это безопасно, в четыре года? Он же такой маленький.
– У нас есть уже два эльксарима, полученных в таком возрасте, – ответил Эрих. – Хотя если честно, слово «безопасно» к элькса-мутации не очень-то применимо. Слишком много переменных, и мало ещё опыта накоплено. Но возраст должен быть подходящим.
– Всё равно, это кажется каким-то… неправильным, – печально произнесла Эви. – Что он должен стать… эльксаримом. Такой улыбашка! Хотя с другой стороны… гармония.
