Когда Эви вошла в здание базы, внутри стоял дым коромыслом. При зажжённом ярком свете всё выглядело совсем иначе, чем в полумраке во время штурма. Не без тени удовлетворения панта заметила, что их визит не прошёл для здания бесследно: повсюду разбитые стены, штукатурка на полу, в некоторых местах ещё не успели заменить лампы, и кругом работали ремонтники. «Хорошенько мы их», – оценила было она, но тут же вспомнила о своих бывших союзниках, и радость от успеха мгновенно улетучилась. «Вместе с ними. Мы сделали это только потому, что были вместе. Теперь я осталась одна…» Она машинально сделала несколько шагов по коридору, прежде чем поняла, что не имеет совершенно никакого представления, куда идти. Помимо рабочих, вокруг никого не было видно, и Эви почти уже было смирилась с неизбежностью очередного унизительного разговора с низшим персоналом – но вдруг краем глаза уловила, как что-то, отливающее ярким металлическим блеском, мелькнуло за поворот.
– Стой!
Она побежала, и едва не столкнулась с мальчиком-эльксаримом, который стоял и внимательно на неё смотрел. Его детское тело, включая кисти рук и ступни, было полностью облачено в металлическую броню, только шлем – откинут, открывая жиденькие светлые волосики, промеж которых виднелись узкие полоски металла с разъёмами, тянущиеся ото лба к затылку.
– Э-э… Я ищу профессора Кастанеду, – смущённо пробормотала панта.
Эльксарим явно был моложе неё, но это как будто ровным счётом ничего не значило, и она робела под его бездонным взглядом, как и перед остальными, встреченными ранее, органокиборгами. Он молча протянул девочке руку и повёл к лифту. «Тёплая… – изумлённо заметила Эви, глядя на облачённую в металлическую перчатку руку эльксарима. – Она только едва прохладная. Как это возможно?»
– Я Рон, – представился вдруг мальчик, когда они вошли в кабину лифта.
– Эви.
– Добро пожаловать, сестра, – чётко произнёс эльксарим.
Панта покраснела и опустила голову.
– Откуда ты знаешь, что я тебе сестра? – тихо спросила она.
Мальчик склонился и заглянул ей в глаза снизу вверх.
– Чувствую, – уверенно ответил он.
«Ишь ты…»
– Но мальчик только что потерял мать и отца… Хорошо, я подготовлю операционную! С тобой и сам чёрт не сладит, честное слово! – раздался из-за двери, к которой Рон подвёл Эви, раздражённый голос Кастанеды.
– Сегодня же, понятно?
– Да сегодня, сегодня! Сейчас.
Дверь распахнулась, и вышел высокий широкоплечий мужчина в военном мундире. За ним, раздосадовано хлопнув дверью, почти выбежал Эрих. Увидев Эви, он хотел было заговорить с ней, но девочка не смотрела на него. Её пристальный взгляд был прикован к степенно удалявшемуся военному.
– Стойте! Это вы – генерал?! – выкрикнула она, наконец.
Было неочевидно, не проигнорирует ли её мужчина, но всё же, он остановился, развернулся и обратил на неё внимание.
– Чем обязан?
Так значит, это он… Тот самый военный фанатик, заваривший всю эту кашу. По его приказу были зверски замучены десятки детей, рождённых на полуострове Гаттария. Он был тем, кто стоял за каждой попыткой, не теряя своей фанатичной веры в успех. Рихард рассказывал им на занятиях о том, сколько кровавых лет понадобилось для разработки методики создания эльксарима. Любой бы бросил на его месте. Не добился бы финансирования. Утратил бы надежду. Идея казалась абсолютно провальной – но он добивался. Но он – продолжал. Маниакальное упорство. Как там говорится? «Если долго мучиться…» Эви подошла к генералу вплотную и, запрокинув голову, заглянула в его красноватые маленькие глазки.
– У вас фуражка набекрень, – с издёвкой проговорила она, усмехнувшись.
– И всё? – переспросил военный, не удостоив дерзкую выходку ни малейшей толикой внимания.
– А ещё – ваша новая охрана на проходной – полные кретины, – улыбка на её лице непроизвольно расплылась ещё шире.
Генерал с подозрением глянул на Кастанеду, а потом снова перевёл взгляд на девочку.
– Та-а-ак… Почему не в камере? Я думал, мы их всех взяли. Ах ты, пройдоха, Эрих, – процедил он с лёгким презрением в голосе, и добавил. – А ты не дерзи, девочка. Не к лицу. Или ты думаешь, что здесь маленьких не бьют?
– Давайте! – с вызовом произнесла Эви. – Ударьте меня! Я думаю, мучить детей вы любите.
Губы её всё ещё улыбались, а на глазах предательски проступили слёзы.
– А ты этого хотела? – вновь переспросил генерал, наклонившись почти к самому её уху.
– Нет, – Эви вдруг склонила голову, смахнула слёзы и твёрдо произнесла. – Я хотела сказать спасибо. Почту за честь служить вам.
На несколько секунд воцарилось молчание. Генерал даже отпрянул в изумлении, потому что чётко уловил по голосу панты – это уже была не издёвка. Она говорила искренне. Эрих Кастанеда позади них застыл с приоткрытым ртом. Он впервые видел, чтобы вот так присягали на верность ещё до элькса-мутации. Наконец генерал выпрямился и слегка потрепал девочку по голове, а затем развернулся, махнув Эриху рукой.
– Сделай её следующей. Она мне понравилась.
