Эльксаримы проявили интерес, особенно узнав о необычайно высоком элькса-сродстве новой девочки. Во взглядах их читалось восхищение и живое любопытство. Но их пристальное внимание ничуть не утомляло, напротив, Эви чувствовала прилив сил. «Я, кажется, понимаю, почему они называют друг друга братьями и сёстрами», – подумалось вдруг ей.
Закончив своё чаепитие, эльксаримы, всем отрядом, поднялись на верхний этаж, чтобы выйти наружу. Они шли через проходной холл, по коридорам, и на них оглядывались люди – ремонтники, военные, медики… Их глаза были полны то восхищения, то неприязни и страха… Пожалуй, никто не глядел равнодушно. «Вот как теперь на меня будут смотреть… – подумала Эви, ощущая сверлящие спину взгляды. – Естественные. Какие у них лица… Ну прямо душа наизнанку – так всё видно. Странно».
Сумерки ещё не спустились на землю. Закатное солнце и тени деревьев покрыли стены здания оранжевыми и золотистыми пятнами света, очертания объектов как будто светились. Оказавшись снаружи и успев один только раз вдохнуть божественно свежий вечерний воздух, Эви сразу увидела профессора Кастанеду и Кассенди. Точнее, сначала почувствовала – потом увидела. Безо всякого противорадиационного костюма, Эрих сидел на раскладном стульчике и держал всё ещё спящего маленького эльксарима на руках. Он не повернул головы, когда они вышли, и казалось, едва успел заметить, как к нему приблизился Орис. Подойдя, он забрал малыша из рук профессора и опустился вместе с ним рядом, прямо на чуть влажную траву.
– Он не такой, как вы, – проговорил вдруг Эрих.
Орис повернул к нему голову.
– Созидатель. Он не обладает атакующим оружием, но эффект излучения его реактора поразителен. Похоже, оно способно преобразовывать живые существа в элькса-формы. В том случае, если они подверглись радиационному заражению раньше, – объяснил Кастанеда, глядя вдаль. – Он иначе развивается, иначе устроен…
– Он один из нас, – с уверенностью произнёс Орис.
– Да. Определённо, он эльксарим… Я просто хотел сказать, что подобного эльксарима не было раньше, – сказал профессор, и с сожалением добавил. – Генерал его не хочет. Он не нужен ему.
Остальные эльксаримы уже подошли и слышали их разговор. Эви увидела, как при этих словах какая-то едва заметная потаённая эмоция проявилось вдруг на лице Ориса. Возможно ли… это было сочувствие?
– А вам он нужен? – спросил эльксарим-физик, глядя вниз.
– Не волнуйся, Орис. Мне он нужен. Вы все мне нужны, – профессор задумчиво посмотрел на зардевшееся небо между деревьями. – Неужели я прав насчёт его предназначения?.. Тогда выходит, что круг замкнулся. Генерал, конечно же, не понимает всего масштаба – но ведь имея заражённую территорию и такого эльксарима-созидателя, мы могли бы получить целую новую элькса-изменённую зону! Конечно, пока это всего лишь предположение… Тот комнатный цветок заставил меня задуматься.
– Он больше не радиоактивен, – заметила Эви. Подойдя ближе, чтобы удостовериться, она не ощутила радиации. – Вам удалось заглушить его реактор?
– Нет, – ответил Эрих, шутливо улыбнувшись. – Реактор по-прежнему активен. Блокатор, который я установил, только поглощает его выброс. Этого достаточно. Думаю, он так и будет работать в течение всей жизни Кассенди. Заглушать его не надо.
Кассенди открыл глаза, и он снова был на руках у Ориса. Должно быть, малыш даже не понял, что подвергся операции. Он как будто бы просто проснулся от плохого сна… Вздохнув, он приоткрыл ротик, словно в изумлении, огляделся вокруг и возбуждённо засопел. А потом, поднявшись, выбрался на землю и провёл по ней пальцами, протянул перед собой ручки… и вдруг повалился, задрожал всем своим тельцем и громко, навзрыд, заплакал. У Эви защемило в груди, и она ощутила, как участилось невольно её собственное дыхание – стоило только представить, что сейчас чувствует этот эльксарим. Несомненно, то было очень сильное чувство. Но она знала, что Кассенди не страдал больше. Это были слёзы экстаза.
– Ой ты, – улыбнулся Эрих, протерев глаза. – Маленький.
Созидатель поднял взгляд и улыбнулся. Самая счастливая улыбка, какую Эви когда-либо доводилось видеть.
И вдруг девочка явственно ощутила присутствие, которое заставило её забыть о созерцании природы, о Кассенди, и вообще обо всём… Даже мурашки пробежали по телу, когда он подошёл сзади и, хлопнув её по спине, пробасил, обращаясь к Эриху:
– Давай-давай, Кастанеда, хорош отдыхать. Пошли.
Тот нехотя, с ворчанием, поднялся.
– Пойдём, Эви. Пора показаться начальству.
Девочку снова привели на тот же пустырь, где профессор испытывал её боевые возможности в первый раз. Правда, в закатных лучах это место выглядело несколько иначе… Лес на горизонте горел огнём, и где-то кричали птицы. Приблизившись, генерал безо всякого стеснения или страха принялся ощупывать тело эльксарима. Будучи одетой в одни только шорты (футболку ей пришлось снять, чтобы не мешала), Эви чувствовала прохладу. Проведя вдоль металлических переплетений в центре её груди, военачальник заинтригованно коснулся пальцами своего бритого подбородка.
